Собственно он гостил у них в течение всей своей командировки, но делал это так, чтобы они вообще не почувствовали его присутствия. Он распутывал дурацкую историю по спасению их сына — своего любимого племянника Искренчо. Подстегиваемый безмилостно разыгравшимися гормонами, этот племянник решил переключиться с сухопутных развлечений на отцовской «Ладе» на прогулки по водной шири — похитил катер, принадлежавший Обществу рыбаков и охотников, чтобы продемонстрировать своей девушке скорость этого речного транспорта. Трудность задачи Инспектора состояла в том, чтобы выяснить: совершил парень кражу или же бай Флориан дал ему катер добровольно. Бай Флориан был веселым, прекрасным человеком, прожившим большую часть отпущенных ему судьбой лет, катая прекрасных людей на катере по великой славянской реке, зачастую не беря с них за это ни гроша, — ведь жизнь так коротка и надо ею насладиться сполна. Ослепленный такими взглядами на жизнь, бай Флориан не сообразил, что на этот раз дает катер для прогулки не только маминому сыночку, но и своей милой дочери Флоре. В последующие три дня весь город жил под знаком страшной вести о гибели парня и девушки, считая это, однако, заслуженной карой для бай Флориана, с благоволения которого не одна девушка имела возможность совершить прогулку по этой вечной реке. На четвертый день все узнали, что перевернувшийся катер был обнаружен экипажем одной драги километрах в пятидесяти вниз по течению, в территориальных водах соседнего государства. И страшная весть стала поистине страшной, но спустя два дня пополз слух, что в водах того же соседнего нам государства были спасены парень и девушка — без документов и… без сознания. Инспектору следовало идентифицировать личности пострадавших, уладить формальности, связанные с их возвращением на родину. Все закончилось как в фильмах со счастливым концом или в сказках: три дня ели, пили, веселились. Только вот нашему герою что-то не хотелось пить и веселиться вместе со счастливцами — он предпочел пойти на «Риголетто», чем в вокзальный буфет наливаться кислым, не полезным для здоровья пивом. Ему была неприятна вся эта история: ведь и у него двое детей, не намного отличающихся от дитяти, вскормленного родной сестрой и в некоторой мере зятем. Легко говорить и советовать, когда дело тебя не касается. А если ты имеешь к нему известное отношение, неплохо иногда побывать и на опере.
Инспектор медленно поднимался с этажа на этаж. И тут он постиг всю глубину замысла творца, создавшего театральный пистолет: на каждом этаже было по четыре канцелярии и по два апартамента с видом на реку. Видно, тот, кто проектировал это здание, решил собрать зло под одной крышей — пусть здесь играют, портят себе глаза, напиваются и протрезвляются те, кто вечно всем недоволен и у кого всегда куча идей о том, как сделать этот мир прекрасным и справедливым. В сущности, смелый замысел архитектора заслуживал всяческого одобрения.
Директор театра занимал весь этаж и запретил размещать здесь другие службы — это позволяло ему беспрепятственно обозревать мир с высоты и со всех сторон. Мужчины обменялись рукопожатием и поздоровались. Они не могли сразу вспомнить, откуда знают друг друга, но несомненно встречались и раньше. Мир тесен, а что уж говорить о крохотной Болгарии.
— Каким ветром тебя занесло сюда, браток? — спросил директор.
— Ищу директора театра, но… если его нет, то и ты бы мог сказать мне, почему отменили сегодняшний спектакль.
— Волею судьбы я и есть тот, кого ты ищешь, — смущенно улыбаясь, произнес директор. — А что касается спектакля, то театр сохраняет за собой право вносить изменения в программу… Что поделаешь, бывает.
— Значит, так… А нельзя ли узнать, по каким причинам это сделано? Что-нибудь случилось? Кто-то заболел или же…
Тут директор встал и принялся выдвигать ящики письменного стола, открывать дверцы шкафов. Наконец он достал рюмки, но они ему почему-то не понравились, и он заменил их на другие, нашел коньяк, потом достал водку, доказав этим, что не пьет, ибо, как известно, спиртное всегда есть только у тех, у кого нет к нему особого пристрастия. Директор явно тянул время, стараясь вспомнить, кто этот человек, откуда он его знает и как нужно с ним держаться, но тщетно. До того, как стать директором, у него была феноменальная память, роль он запоминал за пять дней, да не какую-нибудь, а главную, теперь же память стала подводить.
— Тут, брат, произошла трагическая история с широким отзвуком, в которой замешаны руководящие личности, то есть сын одного нашего хорошего товарища и дочь другого…
