На душе у Майнолова стало тоскливо. В этой тоске было что-то бедуинское, потому что, находясь на нашем густонаселенном континенте, он ощущал себя словно в пустыне, и все, что вчера казалось надежным, составленным из каменных блоков и принципов, сегодня предстало миражом. Чуть-чуть приблизился, и вот уже нет ничего, словно и не было. Это зампред Брайко подкидывает ему задачу, в которую сам не верит, советует поверить в нее, а если и не веришь, все равно разбиться в лепешку — его, видите ли, не интересует, во что это может обойтись, ку-ку, до свиданья, меня нет дома!
А он, Майнолов, кому перекинет эту задачу?
Он почувствовал, как ему снова захотелось плевать в кувшин. Случалось ему заниматься этим много лет назад, когда он был еще мальчишкой. Один нахальный корчмарь заставил его тащиться в жару на край села за водой. Идти пришлось, куда денешься, но по дороге он плевал в кувшин.
Вот и сейчас уж очень захотелось… Даже слюна набежала.
А городок был хороший. К нему так подходило изящное сравнение «как весна в апреле». Звучит так ласково, так мило и оптимистично.
Впечатление портили только частые осадки, переходящие в затяжные ливни.
Итальянцы с Корсики или откуда-то там еще имели кровавый обычай: за пролитую кровь взимать кровью и так до бесконечности.
В нашем городке таких традиций не было, однако, что касается обиды, старой, затаенной, то тут было что-то похожее.
У бензоколонки, например, вас могут заставить простоять так долго, что вы вскипите от злости, устроите скандал, а потом выяснится, что вы сами во всем виноваты. Дело в том, что вы не удосужились отвернуть пробку бензобака. А ведь это ваша обязанность. Если, конечно, вы не любитель биться головой о стенку. Между бензином и свининой разница огромная, но если вы хотите отведать отбивную, то вот вам нож, вот вам туша, отрежьте кусок без костей, поджарьте и смакуйте себе на здоровье. Не хотите — жуйте шпинат, он без костей. Чего тут мудрствовать лукаво, ведь даже ребенку ясно: захотели покрасить машину — должны сперва снять заржавевшие бамперы, номера, боковые зеркала…
Но… забудьте на миг сказанное, позвольте рассказать все по порядку.
С 681 года, с того самого, когда было образовано Болгарское государство, болгары, этот храбрый и выносливый народ, каких только врагов не повидали, сколько пережили войн, взлетов и падений, побед и разгромов. Всякое бывало, не случалось лишь одного: на этой земле никогда не вводились титулы, не было графов и герцогов, баронов и баронесс. Повсюду и всегда чувствовалась какая-то врожденная нетерпимость к чужому превосходству.
Обладая таким природным чувством, ты можешь быть маляром, но никогда не станешь снимать бамперы и зеркала, ты можешь даже бензином торговать, но никогда не унизишься до того, чтобы отвинчивать пробку бензобака — такому не бывать!
— Я их заставлю по струнке ходить! — часто давал волю гневу доктор Симеонов из недавно построенного стоматологического небоскреба. — Придет такой — дашь ему зеркало, йод, щипцы и говоришь: «Иди, пристройся вон там, вырвешь себе зуб, а потом я погляжу, не остался ли корень».
Звучит впечатляюще, но никто от этого не умирал, потому как на самом деле до такого не доходило.
Мы просто решили чуток постращать читателя.
А ведь упомянутые факты могут существовать самостоятельно, без всяких там пояснений о национальной нетерпимости, рабстве и подобной всячине. Мы живем во времена, когда значительно легче проглатываются тонны сырых фактов, нежели десять граммов пояснений. Пояснений не терпит никто, потому забираем их назад.
Итак, дивным майским утром вышеупомянутый доктор Симеонов на своем форде «Капри», купленном где-то в безбрежных песках Ливии и оплаченном цистернами пота, остановился заправиться у единственной в городе бензоколонки. Между стоматологом и заправщиком Пырваном Волуевским разыгралась сцена, закончившаяся мордобитием. «Открути пробку, тебе говорят!» — «И не подумаю!» — «Если не открутишь, я тебе откручу что следует!» — «Накоси-выкуси!»
В конце концов толстопузый грубиян с бензоколонки саданул по голове заведующего стоматологическим отделением металлическим наконечником шланга да еще поддал ему ногой под зад, сказав, что бензина для него нет и не будет. Врач сел в машину, повернул ключ зажигания, мотор почихал, почихал и замолк, так как в бензобаке не было ни капли, а тем временем у колонки образовалась огромная очередь. Люди разделились на две партии. Одни орали: «Пусть он нальет ему бензина! Побил, так хоть бензина должен дать!» Другие же — ведь так уж повелось: раз есть одни, обязательно появляются и другие — в свою очередь волновались: «Доктор-то сам нарывается на неприятности. Ведь было же ему сказано, что бензина он не получит, — чего ж он тут торчит? Только раздражает человека! Вот и нам теперь придется торчать здесь неведомо сколько».
