В конце концов мужчины оттащили в сторону шикарную машину зубного врача, при этом они явно не ведали, что творят. Потом, когда многие из них, мучаясь зубной болью, неслись к стоматологической клинике, перед ними захлопывали дверь. Изнывая от сверлящей боли, они даже не давали себе отчета в том, что все началось с пробки от бензобака. Вот какими холодными и беспросветными могут быть весенние дожди. Возможно, кровной мести — «вендетты» — уже нет, может, и вправду, положен конец этой мрачной средневековой практике, но… Сейчас все это называется мафией, и дела обстоят куда сложнее.
Наступит ли день, когда люди перестанут быть ранимыми и их раны не будут источать — как сосны смолу — новую злобу, зависть и желчь? Человек давно разучился проглатывать обиду. Рано или поздно он выплевывает ее, да еще в лицо ни в чем не повинному, просто подвернувшемуся под руку. Вырастет ли когда-нибудь город, где люди смогут без злобы глядеть в глаза друг другу?
Почему бы нашему городку не превратиться в такой? Со своей новой сто одной квартирой, со счастливыми молодыми семьями в них…
Стоматолог Симеонов зафиксировал побои в отделе судебно-медицинской экспертизы. Оформил себе бюллетень с диагнозом: тяжелое увечье (чего и в помине не было), нанял адвоката (хотя это было не так просто — в городе не хватало представителей этой профессии) и принялся смирять свою ярость видениями судебного процесса, решеток, тюремных камер и подобных ужасов. Он был уверен, что засадит Пырвана Волуевского по меньшей мере лет на пять, а то и на десять. Порой зубной врач даже спрашивал себя: может, все-таки не стоит из-за такой мелочи калечить жизнь человеку, а заодно, возможно, и его семье? Симеонов явно недооценил некоторые детали, и ему было суждено убедиться в собственной наивности. Короче говоря, Симеонов недооценил значение двигателей внутреннего сгорания и горючего к ним. Или позабыл, что адвокаты, следователи и даже председатель суда могут иметь машины, а эти машины надо заправлять.
Делу не был дан ход, из народного суда оно было переброшено в товарищеский.
В товарищеском же суде произошли события, достойные пера великих психоаналитиков и социопсихологов. Как жаль, что я не принадлежу ни к одной из этих категорий! Бедный Симеонов вышел на бой с богатым Волуевским, подобно тому как Давид выходил на бой с Голиафом, с той лишь разницей, что победу одержать не удалось. Бедный Симеонов, или Давид, провел бессонную ночь, вместе с женой рассуждая о начинке вкусного пирога, от которого все мы стремимся урвать (кто руками, а кто зубами) и который зовется «жизнью». Симеонова уже предупредили, что, коли он хочет заправляться бензином, пусть поставит крест на своей затее. Иначе он пожалеет. Волуевский не мелкая сошка, этот мошенник заставил трястись от страха весь город. Он за день грабастает не меньше сотни, для него тысяча левов — да что там тысяча, десять тысяч! — не деньги. А деньги становятся силой, когда они захватывают умы, то есть когда их распределяют соответствующим образом. Волуевский владел обеими искусствами: умел заколачивать деньги и распределять их. В городе бытовало мнение, что каждый человек каким-то образом связан с Волуевским: или заправляется у него, или же получает теплое местечко у кого-то, кто заправляется деньгами и бензином у Волуевского. Так ли это на самом деле — не нам судить, важно, что горожане в это верили. Как и в то, что бороться с Волуевским бессмысленно.
Так уж бессмысленно?
Вы говорите, может, должен приехать кто следует из окружного центра и обезглавить Волуевского? Из окружного центра, говорите? В окружном центре что, своих мошенников не хватает? Может быть, чтобы справиться с ними, вы предложите вызывать людей из столицы? А в столице?..
Такие дела.
Введение талонов на бензин не помешало мошенникам, хотя и создало лишние трудности обычным людям.
Вот такие и еще более тягостные, неприятные, тоскливые и мрачные мысли кружились ночью в голове стоматолога Симеонова. Он шел на дуэль, заведомо зная, что будет застрелен. Единственная надежда была на председателя товарищеского суда полковника Миладинова, честного товарища, офицера в отставке.
Миладинов уже давно вышел на след мошенника и в одиночку вел не совсем любительскую борьбу со злоумышленником. Начало этой борьбы — глубоко в прошлом. Полковник тщательно разработал тактику сражения, умело занял позицию, свидетели должны были привести серьезные доводы, планировались и высказывания с места, после чего дело неминуемо было бы передано в следующую инстанцию. Все было подготовлено, но в последний момент, на заседании, Симеонов заявил, что забирает жалобу, что конфликт надуман и раздут, что все это были дружеские споры и можно спокойно поставить точку.
Полковник Миладинов ни черта не понял, кроме того, что попал в дурацкое положение. Получалось, вроде не Симеонову, а ему самому, Миладинову, дали пинка под зад, он поднял свои полки и дивизии против грубияна, присваивающего чужие подземные богатства.
