— Видеть тебя не хочу! — полковник не находил себе места от обиды. — Ты меня предал, выстрелил мне в спину! Как можно быть таким двуличным?!
Стоматолог был существом деликатным и интеллигентным. Даже утонченным. У него был красивый перстень на руке и красивый голос, и лицо его было благородным. И, весь такой изящный, он промолвил:
— Что я выиграю, если обезврежу одного мошенника? На его место явится новый — их же тысячи…
— По-твоему, выходит, нужно сидеть сложа руки?..
— Как бы то ни было, борьба не по мне. Я — зубной врач, а не борец.
— Ты не зубной врач, а хлюпик и ничтожество! Сам ты ни на что не способен, хочешь, чтоб за тебя все делали…
— В цивилизованном обществе так и должно быть. Если я начну бороться, то вам придется самим рвать себе зубы.
Полковник недоумевал. Как такое возможно? Чем объяснить такое духовное вырождение, отсутствие навыка борьбы и воли к победе?
— Знаешь, почему мы пятьсот лет гнили в турецком рабстве? — произнес в конце концов полковник.
— Не морочь мне голову! Хватит меня учить, — отмахнулся стоматолог.
— Столько лет мы были рабами, потому что не могли найти общий язык и выступить вместе, назначить час восстания.
— Глупости!
— Послушай военного человека! Пятьсот лет мы разрабатывали тактику. У каждого было свое мнение, каждый вносил предложения, назначал свой час. Когда поднялся Ботев — а он выступил через год после Апрельского восстания — и подошел к Враце, во врачанской церкви его ждал отряд из двухсот человек, но этот отряд не присоединился к нему. И тогда мы проворонили свой час, и Ботев был убит. Так что ты теперь сам кумекай насчет мошенников и жди своего часа… А когда он настанет, меня ты не дозовешься!
— Успокойся!
— Эх, грустно на тебя смотреть!
Полковник Миладинов встал из-за стола, прошел через зал туда, где сидел его соученик по школе Эммануил Майнолов, присел к нему, велел официанту принести недопитый коньяк и выплакал свою боль должностному лицу — заведующему загсом.
Эммануил Майнолов видел в полковнике Миладинове себя. Он представлял себя в звании полковника, ведь они же были однокашниками, сидели на одной парте. В школе Эммануил был даже сильнее Филиппа по истории и географии. Потому сейчас он чувствовал себя равным полковнику.
Зубной врач Симеонов пришел в стоматологический небоскреб — самую большую стоматологическую поликлинику в округе, хладнокровно открутил в своем кабинете наконечник бормашины, сунул в карман несколько ампул, щипцы и вышел. Проходя мимо окна своего кабинета, поднял с земли камень и швырнул его в стекло. Затем зашел в отдел кадров и подал заявление об отпуске. На определенное время город был лишен стоматологической помощи. Если все уляжется, в будущем он, Симеонов, займется профилактической деятельностью. Будет ходить по домам, проверять, все ли чистят зубы. А если зубы болят, то бог вам в помощь, это нас не касается.
И на пчелку маленькую наступишь, она норовит извернуться да ужалить. А что сказать о человеке, да еще зубном враче? В этот момент зубной врач со всей его утонченностью и изяществом горько сравнивал себя с тем несчастным, забитым солдатиком из известного анекдота о роте, в которой все над ним издевались, а он только молчал и глотал обиды. А потом командир выстроил роту и заорал: «Как вам не стыдно? Он такой тихий и кроткий, а вы так жестоко с ним обходитесь. Запрещаю! Ясно вам?» — «Ясно». — «А ты, парнишка, что скажешь?» — «Ну… если они меня больше не будут бить, обещаю больше не мочиться в котел с чаем». Вы меня побили — отлично, сейчас у вас глаза полезут на лоб от зубной боли, и вы сообразите, кого можно бить, а кого нельзя.
На первый взгляд может показаться странным, что после принятия временного запрета на бракосочетания горожане начали активно разводиться. Выходит, правы те, кто утверждают, что для молодости характерна жажда деятельности, молодые хотят что-то делать, а что — не так уж важно. Получается, что любовь влечет людей друг к другу, пока они соединятся. Если этого не происходит, та же любовь начинает их отталкивать с той же силой, с какой раньше сближала…
А может быть, правы были экономисты.
Экономисты предположили: молодые разводятся, чтобы исхитриться оторвать лишнюю жилплощадь. Впрочем, так поступали не только молодые, разводились и зрелые и даже перезрелые супружеские пары.
