– Вряд ли этот эсэсовец – из бывших пленных. По роду службы в Красном Кресте мне приходилось встречаться со многими пленными или вернувшимися из плена. У тех особая, лагерная, психология, да и вообще психика, как правило, разрушена. Нет, на бывшего пленного-лагерника барон фон Шварцвальд не похож, – решительно заключила графиня.
– Это не он вчера оказался за рулем машины, в которой мы с лейтенантом добирались сюда?
– Он, естественно.
– Почему же не предупредили? – Гайдук поймал себя на том, что они с Анной разговаривают так, словно бы ни прошлой, ни вообще каких-либо других романтических ночей у них не случалось. А ведь когда-то, в юности, ему казалось, что ночь, проведенная в одной постели с женщиной, – это навсегда; что это – узы, крепче ЗАГСа и венчания. Какая наивность!
– Во-первых, – возразила Анна, – мне и в голову не приходило, что в последнюю минуту Шварцвальд может занять место водителя, с которым, кстати, я уже немного была знакома. Во-вторых, для меня важно было, чтобы вы присмотрелись друг к другу. Вдруг барон фон Шварцвальд поймет, что ошибся. Или же, наоборот, убедится в своей правоте, вспомнит все, что ему хотелось бы вспомнить, и тут же откроется вам.
– И какие же грезы дней прошедших гложут вашего майора, Анна?
– По моим предположениям, шпионские. Уверена, что барон попытается вербовать вас, используя все методы подкупа и шантажа. Точно так же уверена, что все эти страсти вам ни к чему. – Она вдруг наклонилась, вспахала грудяшками скатерть и только тогда, почти шепотом, спросила: – Вы ведь не намерены оставаться здесь, точнее, уходить в одну из западных стран?
– А вы допускали и такой вариант?
– Вполне. Это мой принцип: исходить из того, что в этой жизни может случиться все что угодно. Так вы намерены, как это принято говорить в России, «уходить на Запад»?
– Нет, конечно. И встречный вопрос: почему вас это интересует?
– Не только потому, что как можно чаще хотелось бы видеть вас рядом с собой. Просто я хочу знать ваше истинное настроение, ни в коем случае не склоняя вас при этом к измене. А вот каковы истинные намерения барона Шварцвальда – этого я и сама толком не знаю. Хотя и догадываюсь.
– Хотелось бы наконец увидеть вашего легендарного барона.
Едва он произнес это, как швейцар открыл дверь и в зале появился мужчина средних лет, одетый в строгий костюм-тройку, в котором он так же мало смахивал на офицера контрразведки, как и на водителя такси.
– А вот и барон фон Шварцвальд, – с почти искренней улыбкой, тоном управительницы дома, представляющей входящих гостей, произнесла Анна. – Что же касается ваших планов и намерений, подполковник, то мы еще вернемся к ним в более подходящей обстановке.
Барон поцеловал фон Жерми ручку, выждал, пока она, напомнив флотскому чекисту, что завтраки оплачены, удалится, и лишь после этого уселся напротив русского, на стул, который только что занимала графиня. Сама она опустилась за столик, занятый лейтенантом Ланевским; артистично откинувшись на спинку кресла, закурила и, казалось, совершенно потеряла интерес к тому, что происходит вокруг нее.
– Вот вам доказательство того, господин подполковник, – произнес майор на чистейшем русском языке, который в устах графини фон Жерми именовался «языком петербургских салонов», – что даже от многоопытных офицеров СД кое-кому все же удавалось уйти, но уйти от судьбы пока еще не удавалось никому. Разве наша встреча в богом забытом уголке богом забытой Албании – не пророческий перст судьбы?!
– На эти темы, уважаемый, – мрачно парировал флотский чекист, – вам лучше поговорить с местным пастором, если только в богом забытом уголке сем таковой имеется.
– Сразу же вношу ясность. Во-первых, за этим столиком, в этом уголке ресторана, мы можем говорить, не опасаясь быть подслушанными. Во-вторых, разрешите представиться, господин флотский чекист: перед вами – штурмбаннфюрер, то есть майор войск СС, барон фон Штубер. Тот самый, который… – Немец выждал, пока официант уберет прибор Анны и поставит на его место тарелки с нетронутой едой, и только тогда продолжил: – Который в сорок первом, если помните, в чине тогда еще оберштурмфюрера, то есть старшего лейтенанта, командовал диверсионным отрядом «Скиф» при штабе группы армий «Юг»…
– Я успел вспомнить вас, майор, – кротко попытался прервать его представление Гайдук. – Скажу больше, мне удалось получить кое-какие сведения о вас. Не о легендарном бароне фон Шварцвальде, нет, а именно о вас, барон Вилли фон Штубер.
– Все это мне известно. Тем не менее долг вежливости требует, чтобы я официально представился. Итак, перед вами барон фон Штубер. Тот самый, который в не таком уж и далеком сорок первом имел честь пленить вас.
– Странные какие-то у вас воспоминания, штурмбаннфюрер, – едва заметно поморщился Гайдук.
– Странность их заключается только в том, что пленение произошло на секретной базе «Буг-12». Нужны еще какие-то факты?
– Ну, формулировка «пленение» – слишком громкая и неубедительная, – проворчал флотский чекист. – Так, короткая встреча двух офицеров-фронтовиков в ходе затишья между боями…
