Проснувшись утром, подполковник не только не обнаружил у себя в номере самой графини, но и ничего такого, что напоминало бы о пребывании в нем женщины – окурки, как и салфетки, которыми снимала помаду, она унесла с собой; пепельницу некурящего постояльца этого номера старательно промыла; полотенце, которым пользовалась, замочила, небрежно выжала и столь же небрежно, по-мужски, забросила на трубу, прямо у душевого распылителя.
«Что ж, – признал контрразведчик, – уходила эта бестия так же профессионально, как и преподавала тебе уроки студенческого секса. Упрекнуть ее не в чем». Правда, тут же вспомнил об обещанной ему встрече с германцем Шварцвальдом и признал, что с оценкой явно поторопился.
Он уже облачился в мундир, когда в дверь негромко постучали, и, возникнув в ее проеме, лейтенант Ланевский доложил, что графиня ждет его внизу, в ресторане.
Дмитрий представил себе выражение лица Анны – уже напомаженного, благопристойного – и, едва слышно простонав, покачал головой, словно хотел отрешиться от какого-то убийственного видения.
– Передайте фон Жерми, что завтракать, как и обедать, я намерен на крейсере. И вообще, хватит соблазнять меня прелестями ресторанно-заграничной жизни.
– Это ваше право, господин подполковник, однако графиня настоятельно просит вас разделить с ней этот скромный, недолгий завтрак, после которого или даже во время которого вас ожидает встреча.
Конечно, графиня подарила ему прекрасную ночь, однако Гайдук принадлежал к тому типу мужчин, которые предпочитали утром не встречаться с женщинами, одаривавшими их подобными «любовными бреднями». Именно поэтому он никогда не оставался ночевать у случайных женщин; и точно так же никогда, без самых крайних обстоятельств, не оставлял женщин в своей холостяцкой квартире.
Однако ни к воспоминаниям, ни к жеманничанью фон Жерми прибегать не стала. Она окинула его спокойным деловым взглядом жены, провожающей мужа на торжественное мероприятие, признала, что выглядит он вполне пристойно, и только тогда пригласила подполковника к столу, на котором уже стояли яичница с ветчиной, бутерброды с брынзой и большие, кувшиноподобные чашки с чаем.
Впрочем, подполковник сразу же обратил внимание, что, расположенный в своеобразной нише, стол их накрыт на три персоны, причем свою порцию яичницы графиня уже доедала, а лейтенант уселся за столиком у входа.
– Только не вздумайте интересоваться моим самочувствием и бисером рассыпать комплименты, – сухо предупредила графиня. И как же она напоминала в эти минуты Анастасию! – Как всегда, я чувствую себя превосходно, и тему нашей вчерашней встречи будем считать исчерпанной.
– Как прикажете, графиня, – с вежливостью клерка на услужении склонил голову Гайдук.
– И не паясничайте, – тут же одернула его Анна.
– Просто вживаюсь в западноевропейский этикет.
– Только не в Албании это делается. Вводить вас в высший свет мы начнем во время следующей встречи, и, скорее всего, в Женеве или в Париже.
Гайдук грустновато ухмыльнулся: «Интересно, как она себе представляет мое появление в Женеве или в Париже, когда и в качестве кого? Видно, совсем уж „сдипломатилась и обуржуазилась“ наша фон Жерми; забыла, с кем сидит за столом и каким ветром меня занесло в эту самую Влёру».
– Помните наш вчерашний разговор о человеке, которому очень не терпится пообщаться с вами?
– Кажется, припоминаю, – медленно растягивал слова подполковник, демонстративно осматривая при этом стены, потолок, соседний, пустующий столик.
– Мои люди проверили: подслушивающих устройств обнаружено не было, – успокоила его Анна. – Да албанская контрразведка технически пока еще не настолько хорошо оснащена, чтобы…
– Речь ведь идет не об албанской контрразведке, как вы понимаете, госпожа фон Жерми.
– Как я понимаю… – задумчиво согласилась с ним Анна. – Он – майор, и зовут его Генрих Шварцвальд. Барон фон Шварцвальд.
– Возможно, он и в самом деле майор, вот только имя его вызывает сомнения.
Забыв о стараниях своих парней и собственном заверении, Анна тоже обвела взглядом стены и приложила к губам указательный палец: дескать, о бароне фон Шмидте ни слова!
– Сегодня Генрих намекнул, что вы встречались с ним в начале войны. Что же касается его настоящего имени, то барон сам назовет его, когда сочтет это необходимым. Важно, чтобы сам… – многозначительно постучала ноготком по столешнице.
Гайдук криво ухмыльнулся и кивнул. Условия игры обеими «высокими сторонами» были оговорены и одобрены.
– Неужели кто-то из чудом уцелевших пленных немецких офицеров, диверсантов или разведчиков, которых мне приходилось не только допрашивать, но и отлавливать? – и дальше пытался темнить флотский чекист.
Графиня закурила и внимательно просверлила взглядом глаза подполковника. Дмитрий только потому и сумел выдержать этот психологический натиск, что, не отводя глаз, буквально набросился на еду.
