– Ваш будущий провал в Италии никого здесь не интригует. Другое дело, что мы должны сделать все возможное, чтобы не опасаться провала в России. Потому-то я и втянула Рогова в сию авантюру, дабы не выглядело так, будто игра в поддавки с фон Штубером, – всего лишь ваша с Волынцевым сомнительная затея. Придадим ей вид массированной зарубежной операции. Чем больший круг людей – в пределах разумного, естественно, – будет вовлечен в эту муть, тем она будет казаться внушительнее. И тем беспечнее вы как основной исполнитель будете чувствовать себя во всем этом международном разведывательно-диверсионном балагане.
– С какой стати такая забота обо мне?
– О том, что я хоть сейчас готова обеспечить ваш «уход на Запад», мы уже говорили. О том, что особой пылкой любви друг к другу ни я, ни вы уже не ощущаем, тоже молвлено.
– Извините, ничего подобного я, насколько помнится…
– Не отвлекайтесь на сентиментальные изъяснения, подполковник. Лично вам они – ни по сану, ни по чину… Я всего лишь хочу сказать, что принадлежу к той породе людей, которые способны жестоко мстить врагам.
– В этом я имел возможность убедиться.
– А зря старались. Лично для вас важно убедиться, что графиня фон Жерми не способна предавать друзей. Поверьте, для женщины это редкое свойство характера. Так что, решаетесь бежать на Запад прямо сейчас?
– Исключено. К измене склоняете, госпожа фон Жерми, к самой банальной измене.
– А если удариться в бега ночью, из отеля? – пропустила Анна мимо ушей его обличение. – Существует и такой вариант, при котором о вашем исчезновении узнают лишь через семь-восемь часов, когда вы будете за пределами псевдонародной псевдостраны Албании.
– Вы что, успели организовать в этой стране свой пограничный коридор?
– Запрещенный прием, подполковник Гайдук. Не тот случай, когда позволительно отвечать вопросом на вопрос. Однако я вам отвечу. Мне пришлось немало потратиться, чтобы уже известный вам полицейский офицер Доноглу с сегодняшнего дня возглавил службу безопасности Влёрского региона. Зато теперь ничто не помешает нам, под прикрытием этого «наполеончика местного разлива», отправиться хоть в Грецию, а хоть сразу в Швейцарию, а оттуда – в мой спасенный Богом Лихтенштейн. Но желательно бы, конечно, в Италию, на борту эсминца сопровождения, который завтра выйдет в море с итальянским экипажем «Джулио Чезаре». А уже оттуда – в Швейцарию.
– Хотите, чтобы барон фон Штубер пристрелил нас обоих прямо там, на борту?
– Он покинет Албанию раньше. На пароме до итальянского Бриндизи, оттуда – самолетом в Вену. Не исключено, что там его будет ждать Отто Скорцени.
– Спасибо за разъяснение, теперь многое проясняется. Но за мной станут охотиться и германцы с итальянцами, и наши, той есть и белые, и красные.
– Если окажетесь под моей опекой, мы до поры до времени пересидим в таком райском закутке мира, куда ни те, ни эти обычно не добираются. К тому же под охраной. А со временем все уладим. – Графиня в очередной раз умолкла, чтобы позволить Дмитрию прийти в себя, а потом ошарашила: – Впрочем, бежать вы все равно не решитесь.
– Предавать не решусь.
Услышав это, Анна Жерми загадочно как-то ухмыльнулась. И, по выражению ее лица, подполковник понял: она обладает теми же сведениями о его пленении на базе «Буг-12», что и штурмбаннфюрер СС фон Штубер.
– Где нас ожидают Волынцев и Рогов? – сухо поинтересовался он. – Мне бы хотелось как можно скорее встретиться с ними.
– Они ждут нас в отеле.
– Ждут… нас?
– В отличие от вас, атташе-генерал Волынцев по достоинству оценил мое участие в операции «Пленение Цезаря».
– Впервые слышу о таковой.
– Потому что не были привлечены и удостоены… Операция продолжается уже несколько месяцев. Видят Бог и Центр, к прибытию во Влёру вашего албанского конвоя я сумела подготовить благодатную почву.
– Поверьте, госпожа Жерми, я тоже готов оценить ваши старания.
– Он, видите ли, «готов оценить» мои старания! – откровенно передразнила его Анна. – Давно обязан был. Словом, дай вам Всевышний никогда не жалеть о том, что не прислушались к моему совету относительно побега, господин флотский чекист, – незлобно, без какого-либо раздражения, подвела итог их разговора фон Жерми, уже направляясь к автомобилю.
На всякий случай Гайдук присмотрелся к водителю. Нет, не фон Штубер. За рулем ютился некий худощавый, подросткового вида «турко-албанец», как называли здесь албанцев, принявших ислам, в невысокой алой феске.
– Жалеть не стану. Исключено, – последовал вслед за ней Гайдук. – При любом раскладе дальнейших событий – исключено. Другое дело, что тосковать по тебе, Анна, буду. Время от времени, конечно.
– Вот не можешь ты, Гайдук, обойтись без какой-нибудь вежливой гадости. «Время от времени», видите ли!
Лето 1954 года. Италия.
Лигурийское море.
Борт яхты «Калабрия»
