Судя по тому, что Волынцев потребовал воспроизвести ход встречи с фон Штубером в присутствии Анны, он действительно полностью доверял этой авантюристке. Во всяком случае, вынужден был делать вид, что доверяет.
Отчет подполковника все трое выслушивали молча, и, лишь когда Гайдук завершил его, атташе-генерал азартно потер руки:
– Итак, что мы имеем? Позиция первая: нам точно известно, что итальянцы, при поддержке своих нынешних союзников, настроены уничтожить линкор «Джулио Чезаре». Позиция вторая: в качестве одного из источников информации, а возможно и участника диверсионной группы, князь Валерио Боргезе и барон фон Штубер намерены использовать нашего сотрудника.
– Вы забыли уточнить, – как можно деликатнее напомнила фон Жерми, – что обе эти позиции прояснились именно благодаря контактам подполковника Гайдука с известным германским диверсантом бароном фон Штубером, который в свое время был правой рукой личного агента фюрера по особым поручениям Отто Скорцени.
– …И что операция противника под кодовым наименованием «Гнев Цезаря», – поддержал ее полковник Рогов, – будет в значительной степени находиться под контролем графини фон Жерми, а также моим как атташе при посольстве в Италии.
– Но будет правильно, – тут же воспользовалась моментом Анна, – если оба вы по своим каналам сообщите, что подполковник Гайдук подставился под вербовку сотрудника итальянской контрразведки с вашего общего благословения. Только это поможет нашему флотскому чекисту избежать излишних подозрений, проверок, недоверия…
Рогов и генерал многозначительно переглянулись и почти дуэтно согласились, что чего-то подобного ни в коем случае допустить нельзя.
– Об этом же я уведомлю севастопольское командование в лице генерал-майора Шербетова, – в свою очередь заверила их «законспирированный полным отсутствием конспирации» агент Изида.
– А все же каким образом этот самый германский диверсант умудрился выйти на вас, подполковник? – по-охотничьи прищурился Рогов. – Почему избрал именно вас, а главное, почему доверился?
– Кажется, началось, – проворчал Гайдук, исподлобья посматривая на генерала.
Впрочем, это была игра на публику. Подполковник ждал этого вопроса и прекрасно понимал: в идеале ответ на него должен проясниться в докладах в Москву этих двух атташе-разведчиков. Тогда перед ним будет стоять одна задача: даже «на костре инквизиции» придерживаться во время допросов указанной ими версии. Потому как, правдиво, почти дословно воспроизводя недавний разговор со Штубером, он даже намеком не коснулся истории, связанной с базой «Буг-12», с его пленением и, по существу, с еще той, давней вербовкой.
Боковым зрением Дмитрий проследил за поведением графини. Она старалась держаться непринужденно, тем не менее подполковник заметил, что лицо ее напряглось и как бы застыло, как застывало всякий раз, когда злилась или ощущала опасность. Как оказалось, Гайдук все еще прекрасно помнил особенности не только манеры ее поведения, но и жестикуляции, и даже мимики.
– Я все понимаю, но и в Москве, и в Севастополе наши службы прежде всего заинтересуются именно этим моментом, – объяснил тем временем свою придирчивость Рогов.
– Очень хорошо, что вы задали этот вопрос, господин полковник. – Анна оставляла за собой право ко всем советским обращаться именно так, «господин», и офицеры прекрасно понимали: проколоться где-нибудь в разведывательно-аристократической среде этим своим обращением «товарищ» – для нее гибельно. – Это я навела «германского диверсанта на итальянской службе» Штубера на начальника службы безопасности конвоя. Ясное дело, согласовав начало этой операции с нашим уважаемым атташе-генералом, – отвесила легкий поклон в сторону Волынцева.
– Вот и возникает вопрос: как же вам удалось убедить этого эсэсовца? – упредил Рогов реакцию генерала. – Какой такой антисоветский грех за душой у нашего подполковника, который позволяет вам и вашему СС-покровителю держать флотского чекиста, как именуют Гайдука в конвое, на классическом «крючке предательства»?
– Во-первых, я уже давно ни у одной разведки мира покровительства не ищу. Мой аристократический титул, мои деньги и мое прикрытие в виде руководящей должности в Международном Красном Кресте ставят меня в такое положение, когда уже агенты некоторых разведок, как и в случае со Штубером, ищут моего покровительства. Во-вторых, мы со Штубером знакомы еще со Степногорска, то есть того городка, в который меня десантировали для проникновения в структуры врага.
– И произошло это еще осенью сорок первого, – поддержал ее Гайдук.
– Уточню также, что именно подполковник, – вклинился в их разговор атташе-генерал, – стал тем человеком, который в свое время, как бы это сказать поделикатнее?..
– Обычно вы использовали термин «привлек», – подсказала Анна.
