— Ну-у, — протянул я, почесывая подбородок, — никто не говорил, что будет легко.
***
Интерлюдия. Тайвин Ланнистер.
Безысходность — вот хорошее слово, характеризующее мое нынешнее положение. Идиот отец — слабый и нерешительный правитель, который вечно идет на уступки, тем самым даруя слишком много свободы вассалам. Эти самые вассалы, пользующиеся слабостью сюзерена, откровенно насмехающиеся над ним и фактически поднявшие бунт.
Словно этого было мало, папаша сослал меня в Королевскую гавань, чтобы я прислуживал при дворце. Меня, своего первенца, служить пажом и виночерпием. Невероятный урон чести. Но, наверное, все же это было единственное его решение, которое можно назвать хоть сколько-то верным. Хоть в этом и нет его заслуги.
Будучи при дворе, я смог сдружиться с наследником престола. Эйрис был младше меня, и поэтому им было легко управлять. Если не считать моменты его капризных истерик. Но, привыкнув даже к ним, было не трудно направлять его мысли. Так из пажа и виночерпия я стал оруженосцем одного из гвардейцев, а совсем недавно так и вовсе получил рыцарские шпоры.
Либо от бессилья, либо от того, что слишком глубоко ушел в себя, я не заметил камень, который попал под ногу. Все это закончилось тем, что я споткнулся и, не в силах удержать равновесие, покатился кубарем по земле. Несколько особенно острых камней, оказавшихся у меня на пути, больно кольнули в бока, отчего, остановившись, я сжался в клубок в надежде в таком положении перетерпеть боль. Да и, будучи честным, сил, чтобы подняться, у меня все равно не было.
Вот только у сопровождающих меня людей было иное мнение. Надо мной склонилась парочка воинов, облаченных в темные кожаные доспехи. Их смуглые лица не выражали никаких эмоций. Они подхватили меня под руки и силой поставили на ноги. И не успели мои ступни коснуться земли, как в спину мне прилетел тычок, который вынуждал двигаться дальше.
Ничего не оставалось, кроме как из последних сил переставлять одну ногу за другой. Пройдя несколько шагов, я вновь плавно погрузился в размышления о безысходности.
Мало толку теперь оказалось не только от рыцарских шпор, но и от всего того, чего я достиг при дворе. Сдружившись с наследником, я мог надеяться на место Десницы короля, когда Эйрис им бы стал. Вот только не видать мне этой должности, как и самого короля.
Пока я размышлял, был объявлен привал. Стоило мне услышать заветное слово, как я без сил рухнул там, где стоял. Воины, которые меня конвоировали, переглянулись и оттащили меня в сторону. Я же абстрагировался от внешнего мира и продолжил размышлять об ужасной участи принца.
В ушах до сих стоял его крик, когда ему наживую вырезали рисунок на груди. Несколько воинов держали его за руки и ноги, пока чудовище в человеческом обличии с кровожадным оскалом на лице резало принца Эйриса. Это же чудовище собственноручно лишило его рук и ног, вырвало ему глаза и приказало привязать едва живого человека к столбу.
— Ты, наверное, думаешь, что он какой-то монстр? — раздался рядом со мной голос.
Это было столь неожиданно, что я невольно дернулся. Учитывая, что я все еще был связан, движение оказалось неуклюжим, и я просто повалился на землю. Все это вызвало добродушный смех у испугавшего меня человека.
В следующий миг мне помогли принять сидячее положение, и я почувствовал, что мои руки освободились. После в поле моего зрения оказался человек с типичной дорнийской внешностью, который скручивал в руках веревку. Веревку, которой все это время я был связан.
Видимо мое удивление было написано на лице, раз окрещенный дорнийцем решил ответить.
— Что? — спросил он с усмешкой. — Какой смысл от веревок, если ты все равно мало что можешь сделать?
С этими словами он удалился, вновь оставляя меня одного наедине с собственными мыслями. Как бы это ни было прискорбно, но он прав. Даже будучи свободным, я ничего не смогу сделать. Напасть на кого-то? Так меня убьют раньше, чем я успею что-то предпринять. К тому же, у меня отобрали оружие. Сбежать тоже не выйдет. Сил едва хватает, чтобы просто поднять ногу.
— Держи, — вновь раздался уже знакомый голос рядом.
Хоть я вновь не заметил его приближения, в этот раз обошлось хотя бы без позорного падения. Повернув голову, первым, что я увидел, оказалась рука, которая протягивала мне кусок вяленого мяса. Я несколько раз моргнул, думая, что мне просто привиделось, но мираж не исчезал. Дорниец же принял мое промедление за опасение.
— Не бойся, не отравлено, — со смешком сказал он, буквально вкладывая кусок мяса мне в руки. — Какой смысл тебя травить, когда буквально каждый здесь может тебя убить?
