Другие начали делать жесты, отгоняющие зло. Кто-то же просто шокировано смотрел на то, что еще долго будет являться им в ночных кошмарах.
Огромная гора переломанных и порубленных тел, сваленных в одном месте. Из этой горы торчало много пик, на которых были насажены головы мертвецов. Парочка голов особенно выделялась в этой композиции: беловолосая голова мужчины, искаженная гримасой гнева, и мелкая головешка какого-то уродца. Но не это ужаснуло всех, а то, что вершило этот шедевр безумного гения.
В самом центре горы трупов был вбит деревянный столб, к которому прибили тело. У этого тела не было ни рук, ни ног. Оно было полностью голым, и на груди был вырезан рисунок летящего дракона. Голова была запрокинута и привязана к столбу. У мертвеца не было глаз, а на лбу вырезано слово «предатель».
Тело было обезображено практически до неузнаваемости, но характерный белый цвет волос и молодое мальчишеское тело позволяли с уверенностью сказать, что перед поисковым отрядом распростерт на столбе наследный принц Семи Королевств — Эйрис II Таргариен.
— Спаси нас Семеро, — обреченно проговорил гвардеец, уже понимая, к каким последствиям все это может привести.
***
258 г. от З.Э. Ступени.
Ират Рексарион.
Настроение было до омерзения прекрасным. Прекрасным настолько, что я невольно начал насвистывать себе под нос незамысловатый мотив песни. Из-за этого я даже начал ловить на себе косые взгляды подчиненных. Вероятно, это было странным зрелищем, учитывая, что мы все еще шли по полю битвы, устланному телами.
— Командир, — услышал я обеспокоенный голос Сэнда за спиной.
Посмотрел на него через плечо. На моем лице была умиротворенная улыбка.
— Все в порядке? — спросил дорниец, стоило мне только взглянуть на него.
— А ты как думаешь? — все с той же улыбкой задал я встречный вопрос. — Все просто великолепно. Иначе и быть не может, ведь за один день было достигнуто сразу две цели.
Пояснять, что это за цели, к счастью, не пришлось. Все было очевидно и без слов. Этот день принес мне два ценных и долгожданных подарка.
В том направлении шел небольшой отряд безупречных, который конвоировал по-прежнему связанного юношу. Он на проверку оказался наследником Утеса Кастерли и будущим Хранителем Запада. Юный Тайвин совершенно не был похож на свою взрослую версию, о которой у меня остались лишь смутные воспоминания. Но даже этого было достаточно, чтобы с уверенностью сказать — характер у него был практически такой же.
Хотя, беря во внимание последние события, в нем точно что-то надломилось. Он выглядел куда менее уверенно, чем раньше. Гордый и холодный взгляд превратился в немного растерянный и задумчивый. Он шел, не поднимая головы, еле волоча ноги. Похоже, на него произвели сильное впечатление ужасы войны. А жестокая во всех смыслах смерть друга стала гвоздем в крышку гроба его мировоззрения.
А, как правило, когда рушатся одни устои, сознание воздвигает уже другие. И моя цель помочь ему с этим, дав ему правильное направление.
— Что будешь с ним делать? — заметив мой взгляд, спросил Араино, поравнявшись со мной.
Остальные приближенные, которые были рядом, также проявили интерес. Даже Росс, все еще слабый от полученных ран и передвигающийся на импровизированных носилках, приподнял голову и кинул заинтересованный взгляд.
Отвернувшись от них, я посмотрел в небо, где летал довольный учиненной бойней Антарас.
— Кто-то когда-то сказал, что одни битвы выигрываются копьями и мечами, а другие — перьями и воронами, — проговорил я, продолжая наблюдать за танцем дракона.
— Хорошо сказано, — оценил Араино.
— Да, неплохо, — кивнув, произнес я. — Но я скажу иначе. Можно победить врага в бою или нет, а можно заставить его проиграть.
— А в чем разница? — недоуменно спросил Сэнд.
— Допустим, — встрял Араино, вызвав тем самым возмущенный возглас со стороны дорнийца. — Но это все еще не отвечает на вопрос о том, что ты будешь делать с этим пацаном? Почему не убил его сразу?
— Какой ты кровожадный, — наигранно проговорил я. — Нельзя таким быть. Он ведь еще ребенок.
Ответом мне стали нечитаемые взгляды нескольких пар глаз. Мне оставалось только улыбнуться и развести руками.
— Не убил, потому что он может нам еще пригодиться, — став серьезнее, проговорил я. — Ведь, как я сказал, врага можно заставить проиграть. А что может быть лучше в этом деле, чем перетянуть на свою сторону одного из сильнейших регионов Вестероса?
Никто ничего не сказал. Все начали обдумывать только что сказанные мною слова.
— И как ты себе это представляешь? — донесся до меня слабый голос Росса. — Ты на его глазах жестоко казнил ребенка, что был наследником престола и, по совместительству, его другом, и теперь хочешь завербовать его?
Я повернул голову, чтобы вновь посмотреть на едва волочащего ноги пленника.
