Он помог мне встать. Другие спящие тоже стали медленно и неохотно подниматься. Никто не разговаривал. Мои люди слишком устали. Я более чем уверен, что каждый из них с радостью бы вернулся домой к своим семьям.
— Мне снилось, что сюда прибыл король, — донесся до меня тихий голос одного из воинов. — Мейстер Эймон послал королю ворона, и тот прилетел сюда на своем драконе, чтобы выжечь это дикарское племя.
— Это было бы славное зрелище, Гаред, — ответил ему кто-то.
Я заставил себя скупо улыбнуться, прежде чем пойти навстречу новому дню. Конечно, жаль, что слова воина — это всего лишь сон. Для короля мы теперь не более чем предатели, хоть и самого факта предательства пока не было.
Стоило мне только покинуть укрытие, как ветер сразу налетел на меня. Острые снежинки неприятно резанули обмороженную кожу на лице. В этот момент мне показалось, что сегодня стало в разы холоднее, чем до этого.
— Зима близко, — тихо и практически на автомате проговорил я, прежде чем ознакомиться с обстановкой.
В полумиле к северу раскинулся лагерь одичалых. Дым от их костров тянулся в рассветное небо. Вдоль опушки Зачарованного леса стояли крытые шкурами палатки. Вдали на востоке можно было увидеть массивные загоны для мамонтов.
Сами дикари уже давно проснулись и уже вовсю готовились к очередному наступлению. Они точили мечи и самодельные копья, надевали корявые латы из шкур и костей. Их лучники уже ползли к Стене, толкая перед собой большие деревянные щиты, обтянутые сырыми шкурами.
— А вот и стрелы нам на завтрак, — произнес один из часовых, который наблюдал за происходящим, прежде чем прозвучал сигнал о готовности.
Наши лучники тут же начали обстрел. Мне же оставалось только недовольно поморщиться. В первый раз, когда одичалые выступили с этими щитами, от них было легко отбиться с помощью горящих стрел. Но на второй день дикари уже додумались обтянуть щиты сырыми шкурами. Теперь оставалось только уповать на меткость лучников, которым иногда удавалось удачно попасть в прорези в дереве.
Одичалые дошли до дистанции выстрела, отчего мне тут же пришлось спрятаться за уступ. Не хватало еще получить стрелу в колено или вовсе в глаз. Засвистели редкие стрелы, которые тем не менее собрали свой кровавый урожай из не самых сообразительных бойцов.
Нахмурившись, я проводил взглядом одного самонадеянного юнца, что пытался успеть выстрелить из лука в высунувшегося стрелка одичалых. В итоге он поплатился за свою тупость. Стрела попала ему в плечо, отчего тот потерял равновесие и рухнул со стены.
— Идиот, — прозвучал рядом голос одного из командиров.
Я промолчал, но был с ним полностью согласен.
— Что будем делать, милорд? — спросил он.
— Дождемся, пока у них стрелы закончатся, — спокойно ответил я. — Главное, контролируйте подходы к воротам. Все, как обычно, — не дать дикарям добраться до ворот.
Командир кивнул и начал отдавать указания своим людям. Те же, в свою очередь, передавали приказ по цепочке.
— Это будет долгий день, — устало проговорил я, выглянув из-за уступа и затем спрятавшись снова обратно, чтобы пропустить летящую мимо лица стрелу. — Очень долгий…
До самой ночи над Стеной звучали команды. На удивление, день был относительно спокойным. Одичалые впервые не смогли добраться до ворот, отчего все свелось к обмену залпами из стрел. Наши требушеты отработали на славу, поразив таран и сбив очередного мамонта, что тянул этот самый таран к воротам.
Поэтому ко сну я ушел с относительно спокойной душой. Да только сам сон был далек от понятия спокойствия. Вместо обыденного боя, который уже несколько дней мерещился мне даже во сне, в этот раз мне приснились какие-то неясные образы. Холодные улыбки, лед и кинжалы в ночи. Замерзшая кровь и обнаженная сталь. Вершили картину сна светящиеся неестественной синевой глаза и пробирающий до костей холод.
Стоило сну закончиться, как я сам вдруг заметил, что уже несколько минут не сплю. Я лежал и смотрел в одну точку. Так продолжалось до тех пор, пока мой слух не начала резать непривычная тишина. Не было слышно стука топоров или звона мечей. Было слишком тихо.
Поднявшись со своего места, я заметил, что другие бойцы еще спят. После я вышел из укрытия, чтобы узнать, почему не было сигнала о побудке. Заодно надо было выяснить причину такого затишья.
Как только я вышел, мороз тут же пробрал меня до костей, так что пришлось еще плотнее укутаться в плащ. Дышать было больно, поэтому я постарался прикрыть и лицо.
— Милорд? — послышался слабый голос одного из проснувшихся воинов.
Я не ответил и пошел дальше. Когда я вышел на стену, тишина стала еще более гнетущей. Слышно было только завывания ветра. Я упрямо пошел в сторону ближайшей точки, где сидели дозорные. Они должны были знать, что происходит.
