— Все это, конечно, очень интересно, — с иронией в голосе проговорил он. — И мы обязательно к этому вернемся. Но начали мы с совершенно иного — с некоего сопляка, которому вы все спускаете с рук. И как-то я не улавливаю связи между ним и твоими словами, капитан.
Я посмотрел на Астаара, кивком позволяя выдать необходимую информацию.
— Он валириец, дубина, — усмехаясь, заговорил Дахирис, — Самый, что ни на есть, настоящий валириец.
— И что? — Молчун уточнил, к чему он ведет.
— А то! — хмыкнул Астаар, поучительно подняв палец вверх, явно кого-то пародируя, — Сколько людей ты видел с настолько ярко выраженными валирийскими чертами? Можешь не отвечать, точно не много. Потому что их осталось немного: только Таргариены и…
— Блэкфаер, — выпалил Гаред.
Все присутствующие удивленно уставились на Астаара. По их лицам можно было заметить работу мысли. Одна догадка сменяла другую.
— Допустим, — проговорил Джон, — Но что.
— Здесь то и начинается самое интересное, — радостно оскалился Весельчак. — Чтобы сохранить валирийские черты, необходимо, чтобы хотя бы один из родителей был валирийцем. Учитывая, что пацан родился в Лисе, Таргариены отпадают. Они не покидают пределы Вестероса. Остаются только Блэкфаеры.
— Мейлис, — шокировано прошептал Торн.
Такое глупое заявление сразу разрушило атмосферу. Астаар не выдержал и рассмеялся. Его поддержали остальные сержанты. Я же позволил себе только легкую улыбку.
— Какой Мейлис, дубина? — отсмеявшись, спросил Дахирис. — Ты когда-нибудь видел его с бабой? Не удивлюсь, если они его вообще не интересуют.
— Точно-точно, — подхватил Гаред, как только восстановил дыхание, — Если у него и встанет, то только на отрубленную голову.
Шатер снова залил хохот после столь незатейливой шутки.
— Получается, он сын Деймона? — задал риторический вопрос Джон, — И что это нам дает?
— Молодого и перспективного претендента на Железный трон, — ответил я, одной фразой возвращая всем серьезный настрой, — Претендента управляемого. Выгодного…
Не потребовалось много времени, чтобы даже не самые сообразительные личности, по типу Торна, оценили перспективы. Оценили и уже просчитали свою выгоду. А выгода оказалась очень проста. Чего хочет каждый человек? Денег и власти. И кто, как не король, может даровать все это тем, кто помог взойти ему на престол?
— И все эти события… — начал говорить Джон, но смысл его незаконченной фразы был понятен.
— Не более, чем проверка того, как он реагирует в тех или иных ситуациях, — спокойно ответил я на незаданный вопрос.
Дальнейшее обсуждение плавно перетекло с одного юного валирийца на план того, как нам выбивать пиратов из их укрытий.
— Как думаешь, — начал говорить Астаар, отпивая из кубка сильноразбавленное вино, когда мы остались вдвоем, — Надолго хватит нашего объяснения?
Я тихо хмыкнул, не став сразу отвечать на вопрос. Подчиненные покинули мой шатер, весело обсуждая между собой будущее. Будущее, которому не суждено будет сбыться.
— Не знаю, — пожал я плечами, также отпивая из своего кубка, — В конце концов, в твоих словах не было ни капли лжи. Только простая недосказанность. Но, рано или поздно, вся правда все равно вскроется. И когда они все поймут, будет уже поздно.
Я задумчиво посмотрел на сумку. В ней лежало то, что может изменить судьбу мира. Пробудить в Таргариенах желание убить нашего подопечного любой ценой. В ней лежало то, за что я отдал целое состояние, которым не каждый лорд может похвастать. Деньги, накопленные потом и кровью. В сумке лежал простой, но очень древний фолиант, который чудом не превратился в пыль за столько времени. Фолиант, в котором написана история о забытом роде. Роде, который властвовал в Валирии. Роде Рексарион.
— Будет уже поздно, — тихо повторил я свои слова, — Короля драконов нельзя приручить, его можно только убить, когда он слаб. Мы же должны дать время дракону окрепнуть.
***
Магок Тихий.
Находясь на одном из островов Ступеней, я предавался воспоминаниям. Не все из них были счастливыми. Если быть точным, таковых не было вовсе. Откуда им было взяться у человека, попавшего в плен к пиратам. Некогда один из лучших воинов в поселении, нанявшийся охраной на торговое судно, оказался закован и брошен в клетку дожидаться своей участи. А участи таких, как я, не позавидует даже самая дешевая портовая шлюха.
Дальнейший жизненный путь обычно зависел от того, к каким пиратам тебе «посчастливилось» попасть. Оказавшись в клетке, мне оставалось только молиться своим богам. Молиться, чтобы не оказаться одним из тех, чья жизнь заканчивалась здесь же, на Ступенях. Чтобы не пополнить число рабов, чьи тела погребены в складках скал или стали кормом для многочисленных крабов и иных любителей падали.
Но боги оказались глухи к моим мольбам. По крайней мере, именно так я думал в тот момент, когда меня с толпой других пленников загоняли в тоннели, в которых обустроили себе укрытие пираты.
