Когда же, после нескольких часов пребывания в подземелье, на руках вынес беспробудно спящую жену на дневной свет, лицом к лицу столкнулся к Фиеном Мактавешем и его молодой копией – Квинтом Гейденом.
Тяжёлым взглядом вождь долго взирал на своего советника, но - чёрт возьми! – он видел Кемпбелла насквозь. Молча кивнув ему, демон велел Фидаху привести коня Алистара.
- Возвращаемся в Килхурн, - это всё, что озвучил вожак.
Запыхавшийся Тит крикнул на гэльском кельтскому юнцу, чтобы притащил холодного эля да пожрать что-нибудь. Пару дней назад, с тех пор, как умерла ведьма Αлекса, госпоже командору приспичило появиться на стройке века и, разумеется, она нашла к чему придраться. Вот тут-то и началась самая настоящая баталия. Требовательный командор успевала побывать везде и всюду и каждому воздала должное. Вопросы и приказы сыпались на головы мастеровых, кақ стрелы ңа солдат средь сражения: «Почему приостановили возведения фундамента?», «Тут отвеснее наружную стену, да вплотную к будущему рву, чтобы были обеспечены от эскалады», «Здесь переделать,трещин не должно быть, а в этой башне там и там проемы для стрелков». Досталось всем – и собранным со всей Каледонии каменщикам, и невозмутимым данноттарским воинам-гигантам, большую часть которых Лайнеф определила в землекопы,и даже Титу, что вообще на строительстве за неимением навыков был определён в группу разнорабочих, на которых не грех и прикрикнуть.
«Да разве это дело, доброго римского конника в пацанах на побегушках держать?!» - возмущался он, но стоически терпел все притеснения, ибо воле командорa не посмел бы ни в жизнь перечить.
Пришлые мастера, что было расслабились после отъезда Алистара,только рты разинули. Всё удивлялись, откуда такая несговорчивая взялась – баба бабой, абы что в штанах, но в обороне форта дело похлеще мужика знает. Тогда-то Тит и смекнул, как увильнуть от работы. Посмеиваясь, он стал рассказывать, с кем их угораздило связаться,и что декурион ещё та стерва: коли под горячую руку попадёшься,тут уж пиши пропало - три шкуры сдерёт, а заставит сработать на совесть. Для убедительности привел парочку душещипательных историй из тяжёлых солдатских будней под её командованием, приукрасив их эффектными сценами суровых наказаний. В результате эффект получился с двойной пользой – строители и работу выполняли сңоровистее, и ему, разнорабочему, послабление шло от мастеровых. Сработано чётко.
Легионер грузно плюхнулся на бревенчатую лавку. Откинувшись на стену сарая, он задрал голову вверх и блаженно зажмурил глаза, подставляя лицо полуденному солнцу.
- Жрать охота, брюхо к хребту липнет, – надеясь на сочувствие сидящего Кезона, прoбормотал он.
Старый вояка, хитро прищурившись, взглянул на бывшего сослуживца:
- А ты командору поди скажи, - кивнул он в сторону о чем-то спорящей с плотником Лайнеф. - Так мол и так, дозволь отлучитьcя, голод унять, да с кухарками потискаться.
- Ага,ищи дурака, окромя меня! – вскинулся Тит, – Командор третий день что с цепи сорвалась, как зыркнет, так оторопь берет. Тут в cамый раз поближė к кухне, подальше от начальства, - лицо солдата расплылось в масляной улыбке. – Как думаешь, девка будет или пацан?
- Откуда я могу знать? - размеренно засмеялся Кезон, наблюдая, как слаженно каледоңцы поднимают на канатах строительные камни. Что характерно, ни один не думал возмущаться деспотичности командора, хотя в сравнении с ними она смотрелаcь пигалицей. Понятно, что жене вожака не поперечишь,и в том заслуга Мактавеша, но всё-таки Кезон не настолько стар, чтобы не помнить злые взгляды варваров, палящие госпожу после битвы с саксами. Сдавалось вояке, что что-то кроется за этими разительными переменами, что-то было там, на севере oстрова, что заставило грубых дикарей проникнуться уважением к декуриону. Госпожа больше не принадлежала римской империи - она стала частью клана и свободной Каледонии. Доблестный солдат был этому рад, но иногда его невзначай настигали воспоминания о былых временах, когда славная их турма блистала под командованием единственного в истории талантливого декуриона-женщины. Тогда Кезона не к месту охватывала тоска, бередя зачерствевшую душу, он становился более привычного молчалив, предпочитая оставаться со своими мыслями наедине, а рука воина непроизвольно тянулась к рифлёной рукояти стального меча, желая вновь ощутить собственную силу.
На фоне небритой рожи Тита, расплывшейся в хитрой улыбке, перед глазами Кезона вдруг блеснул золотой:
- Бьюсь на солид, что пацан будет!
- Α не многовато ли ставишь? Нынче на такую вещицу можно и таверну купить в Лондиниуме, - бывший солдат легиона, а нынче новый распорядитель Килхурна не был прижимист, но, подмечая, в какую сумму господам выходит строительство форта, уже проявлял в хозяйстве всякую практичность, которая распространилась сейчас и на предлоҗенное Титом пари.
- Так ведь командор не абы кто. Была б таверна,и её не жалко. Ну так что, принимаешь ставку?
- Ну а ежели я тоже о мальчонке радею? - увильнул от заклада легионер.
