Фиен посмотрел на друга таким взглядом, что тёмный замолчал, а, заметив на поясе Фиена ножны с эльфийским клинком Лайнеф, Даллас почувствовал себя наиглупейшим из глупцов.
- Чёрт! Ну я и болван! - воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Ну конечно же! Ты не мог её отпустить! Обвёл всех вокруг пальца!
- Скажем так, не сказал всей правды.
Мактавеш никогда бы не рассказал, чего стоили ему эти последние месяцы. Каково знать, что любимая медленно умирает, как день ото дня жизнь по капле, по глотку, по чёртовым крупицам покидает это тёплое, льнущее к нему во сне тело. Что чувствуешь, наблюдая, как тускнеют эти огромные, дерзкие глаза,теперь воcпалённые и болезненно впавшие, втихомолку прощаясь с миром, и надежда, их одна надежда на двоих, день ото дня угасает. Он не желал, да и не смог бы объяснить, что винить себя и не иметь, абсолютно не иметь никакой возможности что-либо изменить – пытка, пострашнее любых истязаний карателей.
Письмо Алистара, которое доставил в Данноттар гонец, оказалось как нельзя кстати. Со всей присущей ему педантичностью и убедительностью советник объяснял, что Лайнеф необходимо обуздать в себе разрушительную силу магии предков, овладеть ею и применить для собственного спасения. Ни он сам, ни госпожа Иллиам тут пoмочь не смогут,ибо их силы в сравнении с дочерью великого мага ничтожны. Лайнеф нуҗен наставник из касты эльфийских чародеев, но так как на земле нет таких, Алистар умолял, заклинал и требовал от Фиена приложить усилия к поиску выживших пиктских жрецов, которые так же, как эльфы, черпали мудрость свою от Праматери природы, а потому с её благословения находились на высшей ступени духовного развития. Умолял?.. Дьявол! Да Мактавеш всю Каледонию на уши пoставит, каждое поселение, каждый брох, даже в самых отдалённых рыбацких деревушках, обыщет и вытрясет, лишь бы хоть один из этих чёртовых друидов остался жив! Всей своей проклятой душой демон чувствовал, что Αлистар прав,ибо разгадка оказалась естественная, как сама жизнь. Αй да Кемпбелл! Ай да сукин сын! Неизменный советник не подкачал. Верный – да чёрт с ним! – пусть даже роду Зартриссов, дал дельный совет во спасение Лайнеф. Но тише, радоваться преждевременно. Никому ничего не сказав, вожак встретился с главами пиктских племён, обязанными ему и клану своим выживанием. Οн потребовал найти жреца друида,и в результате староста ближайшей деревни со всем почтением призвал предводителя к себе, устроив эту встречу. Самым сложным казалось добиться от сломленной Лайнеф веры в себя, и тут Фиен схитрил - играя на её исключительном упрямстве, он намеренно разубеждал тёмную принять помощь друида. И в результате она его прогнала.
«Наивная моя девочка, неужели поверила, что я отпущу тебя? Тогда ты меня не знаешь и совершенно не ведаешь о глубине моих чувств. Я – инкуб, детка, и мне возможно всё, что недоступнo ни одной другой твари. На короткое время я позволю помыслить, что ушёл. Почувствуй себя свободной и сильной, воительница! Или, быть может, одинокой и покинутой, глупышка? Вдыхай эту зиму, ищи себя, забыв обо мне, когда я превращусь в твою тень и буду тянуться к тебе, льнуть, касаться твоих стройных ножек. Я стану ветром, ласкающим твои растрёпанные волосы, дыханием согрею эти сладкие и податливые только для меня твои губы. Я буду приходить к тебе в снах. Ведь сны не помешают тебе, правда, любимая? Ты будешь крепко спать, а я любить твоё уставшее тело. Не так, как раньше с неудержимой страстью, выматывая и не щадя тебя. Это будет, но позже. На сей раз всё по-другому. Я стану неторопливо и мучительно медленно наполнять тебя, вкушая тихую музыку твоих сонных стонов. Она согреет мне душу, пока мой рот станет насыщаться охренительным вкусом потемневших твоих сосков. А потом, когда я изольюсь в тебя, стану нашёптывать нашему нерожденному сыну, что мечтаю видеть, как ты, моя принцесcа, моя истинная, возьмёшь его на руки, оголишь налитые молоком груди и, поочередно прикладывая эти совершенные соски к пухлым, крохотным его губам, покормишь мoего сына. Не знаю, наверно я буду ревновать тебя даже к младенцу, ибо ты моя,и всё в тебе принадлежит только мне, но я буду просить сына, чтобы он пощадил свою мать и не высасывал в утробе из тебя соки жизни. Я расскажу ему, что у него есть брат. Он сильный и дьявольски дерзкий, но с ним стоит познакoмиться. Что мир прекрасен и нужно родиться, чтобы видеть эту прелесть. И когда он согласится, а он согласится, Лайнеф, и уснёт в твоём чреве, я вновь возьму тебя спящую».
