- Мне это снится… - уговаривала себя Лайнеф, но с трудом поднялась и, выбросив вперед правую руку, потребовала: – Отдай мне меч, жрец. Оружие – не игрушка, поранить может.
В ответ клинок плашмя ударил её по тыльной стороне ладони. Лайнеф отдёрнула руку, которой тут же непроизвольно прикрыла живот. Голова её повернулась набок. Взволнованно дыша, эльфийка ждала, что будет дальше.
- Я не могу заставить тебя пользоваться магией, но могу вынудить защищать себя!
Как только меч друида весьма умело порезал её плечо, Лайнеф схватилась за него, ощущая под пальцами тёплую влагу.
- Да ты ненормальный! – вскричала она, понимая, что пикт настроен более чем серьёзно. - Я ни черта не вижу! Как прикажешь защищаться?
- Это твои трудности, женщина! – следующий удар пришёлся по ягодицам Лайнеф. Правда, вновь плашмя, он не причинил сильного урона, но от такого унижения принцесса завелась непомерно. – Ты бестолкова и избалована. Ты слаба и безвольна. Ты недостойна быть тигерной Каледонии. Кoгда смерть заберёт тебя, пикты найдут вожаку хорошую и сильную женщину. Она утешит его своим обожанием и станет госпожой Данноттара. Она с радостью принесёт ему много могучих сыновей. А ты… Ты просто глупая девчонка, на которую боги ошибочно сделали ставку.
- Меч! – с бешенной силою в жилах принцессы закипела голубая кровь. Адреналин притупил боль и налил силой мышцы. Теперь даже слепота не могла остановить деву-воина принять вызов мерзавца. Но вместе с тем Лайнеф забыла о горящем по центру броха очаге. Несколько неаккуратных шагов,и она наступила в пламя босой ногой…
Лайнеф вскрикнула и отпрянула назад, воспламенившимся на ней балахоном цепляя гoрящие головешки. Разворошённые угли лизнули оранжевыми языками пламени близлежащие шкуры, запахло палёным. В брохе занялся пожар.
На принцессе загорелась одежда, а от обжигающей боли в ступне на слепые глаза наворачивались слёзы. Наугад сбивая с подола пламя,тёмная сжимала челюсти и скрежетала зубами, лишь бы не орать. Лайнеф не знала, здесь ли обезумевший жрец, ей было не до него – необходимо выбираться. Преломляя боль, она двигалась вдоль окружной стены броха, наощупь ища выход, но, казалось, в этом замкнутом помещении завешанный шкурами проём исчез. Быть может, она так спешила спастись, что пропустила его и пошла по второму, третьему... пятому кругу.
«Помогите! Помогите кто-нибудь!» - она хотела закричать, громко, надрывно, но шумное и тяжёлое её дыхание перешло в кашель. Она задыхалась… Последoвал новый удар. На сей раз он зацепил запястье руки и рассёк кожный покров.
«Он здесь,и он не шутил. Этот псих действительно хочет моей смерти!» - Лайнеф с такой ясностью осознала это, что весь ужас происходящего холодом обжог затылок и позвоночник, онемением пробежался по всем её члена, прежде чем проник в душу женщины. Она не паниковала – жестко подавила в себе нарастающее смятение, ибо знала, что не одна, что ответственна за две жизни, а потому не имеет права на такую роскошь. Там, где слабые духом скатываются в небытие, отчаянные упорно отрицают саму мысль о кончине, всеми правдами и неправдами сражаясь за жизнь. Сердце принцессы ухнуло, будто свалилось на дно колодца, и мятежно громко забилось. В самый опасный, переломный момент воля вернулась к ней. Дрожащий подбородок вздёрнулся, а женский рот сложился в упрямую линию. Лайнеф повернулась к центру помещения, прислонилась к стене и подняла руку, растопырив пальцы.
«Ну же, давай, чёрт тебя дери! Давай, смотри! Увидь свои пальцы! - она повела перед собой рукой, как близорукая старуха отдалила и приблизила к прищуренным глазам. - Я должна, обязана видеть ради ребёнка!» – упрямо напрягала зрение воительница.
Οна так отчаянно желала видеть, что не поверила себе, считая плодом воображения, когда сплошная тьма перед глазами вдруг урывочнo покрылась серыми пятнами, сквозь которые проступали неясные и размытые очертания окружающего. Лайнеф повела рукой, и чёрная пелена лениво подёрнулась, словно ветром тронуло тяжёлое прохудившееся полотно. Завороженная эльфийка, боясь верить, повторила движение – тьма заколебалась волнами еще сильней. В конце концов, пальцы женщины, мерцая исхoдящим от них голубым свечением, погрузились и исступлённо принялись драть стывшую перед глазами черноту, которая под их усилием стала рваться на тонкие полосы. Задыхаясь в дыму, Лайнеф нетерпеливо смахнула их ладонью… и узрела стоящего перед ней с мечом в руке друида.
- Я вижу тебя, жрец, - слишком ошеломлённая, Лайнеф даже забыла о своей ярости на пикта.
- Кто же ты есть, женщина? – спросил он так, будто стояли они не в объятом пожаром брохе, а на той самой заснеженңой поляне, где впервые встретились.
- Тебе не кажется, что не время и не место? – прикрыв рукавом нoс и рот, в дыму она увидела выход и направилась к нему.
- Выйдешь из броха, и вновь ослепнешь,тигерна. Если пламя тебе мешает, погаси его!
