Ещё зимой, когда Фиен предложил на совете придуманную кузнецом западню на карателей, он и не думал, что она станет угрозой ему самому, но выходило так, что теперь им со старейшинами пришлось выступить в роли живца. Ловушка была проста, как и всё гениальное, но требовала недюжинной физической силы в её исполнении. Каменистый утёс, на котором возвышалась крепость, от плоскогорья отделял перевал, расположенный в нескольких сотнях ярдов земли от стен Данноттаpа. Именно половину этой земли, примыкающей к цитадели,трудом гигантов подрытой изнутри, демонам надлежало обрушить, выбив подземные опоры и тем обнажив остроконечные, множественные копья, накрепко установленные на дне громадного котлована. Единственной твёрдой почвой оставалась тропа, ведущая к Данноттару.
- Левее, Молох! Уходи на тропу, – звериными прыжками взбираясь на гору, приказал вожак. - Кайонаодх, Даллас, как насчёт охоты?
- Коли ты охотой называешь вот это паскудство… – не отcтавая от собратьев, пропыхтел разозлённый Кайонаодх, – так я против. Это ж чёрт знает что – демону от падали бегать.
- Ничего… сейчас мы от них, потом они от нас, – цепляясь за выступы, Мактавеш подтянулся, запрыгнул на хребет и оценил, насколько близко к ним подобрались каратели. – Как говаривал ушастый,иногда терпение - добродетель.
- Ты часом не в проповедники подался, вождь? – проворчал старейшина, отплёвываясь от пота,текущего со лба меж усов и прямо в рот.
- Нет, -– Фиен дал отмашку, и над крепостной стеной были переброшены длинные канаты. – Всего лишь в того, кто хочет увидеть свою дочь и ещё не раз подмять под себя жену.
- Так и говори, а то «терпение», «добродетель». Этих гадов давить надо, а мы бегаем, - преодолев подъём, Кайонаодх поравнялся с вожаком и смачно плюнул в карабкающихся на гору карателей. – Догоняют, псы поганые.
Фиен лишь усмехнулся.
- К канатам!
Они разделились. Уводя остервенелую свору в самый центр западни, Фиен стремительно нёсся меж по-весеннему низкого,только набирающего силу чертополоха, когда слуха его коснулся предупреждающий о нападении приглушенно-вибрирующий клокот. Вожак оглянулся – вырвавшаяся из первых рядoв преследователей уродливая тварь с кровавыми глазами и пеной на пасти одержимо летела прямо на него. На полстука пламенного сердца инкуба она прижалась к земле, оттолкнулась задними лапами и прыгнула, намереваясь растерзать приговорённого к смерти беглого инкуба, но стальное лезвие меча, пронзая грудь гадине, прервало её пыл. Каратель был повержен, однако Мактавеш потерял драгоценные секунды - путь к Данноттару оказался отрезан голодной, бешенной сворой.
- Что ж, давайте, ублюдки, но лучше по однoму, - поманил Фиен подбирающихся к нему монстров. Он вонзил меч в одно порождение ада, еще и ещё. Обращая агрессивных чудовищ в прах, демон знал, что не выстоит в этой неравной битве. И будь бы он не один, выйди сюда все его воины, никакой меч, ни одно оружие во вселенной не отразит такую злобную силу. Однако, подыхать с карателями Мактавеш был не намерен, а потому каждый его шаг, каждый рубящий взмах меча оставались нацелены на достижение главной задачи – добраться до спасительной стены крепости.
Свирепствующая тьма окружила его. Она резала барабанные перепонки сдавленным рычанием, облепила глаза мельканием оскаленных звериных морд, билась в ноздри смрадом горящих их тел. Когда почувствовал дикую, обжигающую боль в левом запястье, до зубного скрежета стиснул челюсти, лишь бы эта чёртoва тьма не вгрызлась в его раcсудок. Воин выдернул руку из пасти вцепившегося в него карателя, оставив уроду изрядный шмоток собственной плоти. Проклятье! Левая кисть к чёрту отказывалась служить и никчёмным придатком повисла вдоль тела, только правая рука не давала осечек, а добрый меч стал её смертоносным продолжением. Но что такое один воин среди сотен и сотен окруживших его гнусных тварей? Песчинка в океане…
- Выбивайте! – заорал Мактавеш, отбиваясь от крoвожадных псов. Εго уже порядком потрепали, множественные рваные раны не успевали срастаться и мешали манёвренности, земля колебалась, но отказывалась проваливаться. - Выбивайте, вашу ж мать, опоры! Кайар, чего ты ждёшь?!
Наконец, вожак ощутил подземные удары и возликовал, когда услышал грохот падающих брёвен. Почва угрожающе задрожала, местами просела и с приглушенным стоном стала обрушиваться, забирая с собой псов преисподней. Столб пыли взметнулся в небо, воздух прорезало яростное верещание погибающих на острых копьях котлована карателей, но для непобеждённого дьявола с горящими изумрудными глазами эта чудовищная какофония смерти слышалась музыкой будущей победы.
