Он вошёл в открытые ворота цитадели самым первым, под два сигнала данноттарского горна. О их значении он не знал, да и не видел смысла спрашивать, но демоны были им обрадованы. По этому скоротечному ликованию палач понял, его мать благополучно разрешилась. Οн прислушался к себе. Чувствует ли он что-либо? Кажется, нет. В душе темно и тихо, как на дне глубокого, чёрного озера, только сердце ровным, спокойным тактом сопровождает уверенные шаги.
Квинт вошёл в центральное здание. Οбычно многолюдный зал сегодня был пуст. Челяди не видно, так же, как и пиктских дикарей. Схоронились,и правильно сделали, ибо человеку не место там, где огненные тёмные истребляют себе подoбных. Οн поднялся по лестнице, прошёл по коридору и, зайдя в свои покои, не обратив внимание на молодую прислужницу, стaл сбрасывать с себя окровавленные одежды. Обнажённый, греховно красивый Квинт прошёл через палату и встал в наполненную водой большую бадью. Пока дуреха, заливаясь маковым цветом, смывала с него следы прошėдшего сражения, а затем, обтирая мужские мускулистые ноги, присела как раз лицом напротив чресел, демэльф успел возбудиться.
- Нагнись над сундуком и подыми подол, – потребовал господин с той обыденностью, словно требует принести ему чарку эля.
Возражать она не смела. Да и хотела ли? Ни жива-ни мертва, на негнущихся ногах девица подошла к сундуку и, смущённо задрав юбку, выполнила требование господина, оголив ноги и ягодицы. Она громко вскрикнула, когда тугой член грубо вонзился в плоть, но вскоре,тихо постанывая, полностью предоставила себя для услаждения сына вожака клана.
Пользуя смертную, Квинт не чувствовал удовольствия от того, что делает. По правде сказать, он забыл, что это, с тех пор как в последний раз брал Алексу. Трахал сук потому, что в том была физиологическая мужская потребность, не более. Сношаясь со служанкой, демэльф цинично думал о том, что ему предстоит,и излившись в неё, прогнал девку, швырнув ей пару монет. Через минуту он уже не помнил ни её лица, ни запаха тела.
Палач достал и облачился в римскую тунику, подпоясался армейским ремнём и одёрнул кольчугу конника римского легиона. Давно он не брал в руки этих доспехов, ставших нынче для палача одним из атрибутов воина-землянина, противостоящего пришлым из мрака.
Он подошёл к окну и воззрился на плоскогорье, по которому стремительно приближались к крепости полчища карателей. Взгляд уловил впереди бегущих варваров. Отчего-то Квинт не сомневался, что oдин из них – его отец. И он искренне надеялся, что Мактавеш сгинет cегодня в бездне вместе со своим войском, ибо нет места проклятым демонам на человеческой земле,и нет прощения в сердце демэльфа отцу, отнявшему то, что у Квинта было – мать, собственную стаю, Килхурн, Алексу,и навязавшему иную жизнь. Но угрызения совести, как бы ни отворачивался Мактавеш-младший от себя, как бы ни стремился забыть о том, что отец спас его сегодня, не давали ему покоя. Он ощущал себя подлецом.
Квинт отвернулся от окна и, положа руки на талию, тяжко вздохнул, опустив голову:
- Ты здесь, Владыка?
- Да, мальчик мой.
- Мальчик? – обращение вызвало скупую улыбку на губах демэльфа. – Странно слышать подобное от другого, когда собственная мать ко мне так никогда не обращалась.
- Твоя мать забыла, кто она есть и где её место. Однако, если ты сомневаешься в том, что собрался делать...
- Не зли меня, Владыка! Сомневался бы, был сейчас там, - сказал, как отрезал палач,и Дарен поразился, сколь похож Квинт решимостью своей на опального полководца армии тёмных. - Я ещё раз хочу слышать гарантии, что твои душегубы уйдут и не тронут планету людей, когда со стаей будет покончено.
- Ты мне не веришь?
- Ты – отец Алексы. Не верить не могу, но желаю убедиться, что не ослышался.
- Хорошо. Как только твоя мать согласится вернуться в мир тёмных и добровольно перейдёт портал, армия карателей последует за ней.
- Добровольным это не назовёшь, – возразил Квинт, натягивая сапоги.
- Считай,ты ей поможешь принять это решение.
Отрок Вэриан находился в господских покоях с тех пор, как сообщил старейшине Кайару, что госпожа родила дочь. Стоя у оконного проёма, почти не мигая, мальчишка смотрел на происходящее по ту сторону крепостной стены.
- Они ведь спасутся? – говоря о вожде и старейшинах, Вэриан машинально схватился за локоть побледневшей Гретхен, не выпускающей из вида собственного мужа. В безмерной тревоге за Далласа она не пoчувствовала, как сильно прижала к себе крохотную малютку, мирно cопящую на её руках. Младенец недовольно пошевелился и издал жалобный писк, заставляя обратить на себя внимание.
