- Тсс… кроха, всё хорошо, - покачивая новорождённую господскую дочь, Гретхен отошла от окна, не в силах больше безучастно смотреть, как муж рискует собственной жизнью. Она рассеянно огляделась, пытаясь хоть чем-то себя занять, и пошла к ложу, на котором почивала измученная родами госпожа Лайнеф. По дороге женщина случайно задела надутый до шарообразного состояния бычий пузырь, обтянутый сверху кожей - диковинную игрушку для мальчишеских забав, смастерённую недавно сыном вожака и называемую мячом. Предмет закатился под кровать,и женщина обратилась к парнишке:
- Что там?
- Всё тоже.
- Α господин Даллас?
- Бегёт…
- Не бегёт, дурачок, а бежит, - нėрвно всхлипнув, поправила она паренька. - Всё, отойди от окна! Нечего там торчать. Достань-ка свой мяч, да убери куда подальше. Не хватало еще мне растянуться на нём.
Мальчишка неохотно направился куда велели, нырнул под хозяйское ложе и скрылся под ним из виду.
Гретхен опасливо убрала прядь волос с взмокшего лица Лайнеф и ещё раз удивилась тому, что тело её мерцает голубоватым свечением, а многомесячные тёмные круги под глазами и впалость щёк исчезают прямо на глазах. Впрочем, госпожа предупреждала, что бы с ней не происходило, Гретхен не пугалась и ничего не предпринимала. За пятнадцать лет супружества с демоном смертная много чего повидала в клане, а потому, несмотря на сердобольность и впечатлительность, до смерти пугалась только за любимого Далласа, хотя искренне восхищалась и привязалась к тигерне вожака и её подруге, госпоже Иллиам, красоте которой втайне завидовала.
Она ещё раз взглянула на спящий, сморщенный комочек c дивно янтарными глазёнками на своиx руках, печалясь, что им с Далласом не суждено иметь своих детей, когда вдруг услышала доносящийся из-за двери голос Тита:
- Ого! Ну ты и разоделся, приятель! Декурион-то дала жару, подложила Мактавешу свинью, - рассмеялся он. - Поздравляю! Дай-ка я те…
Голос легионера неожиданно прервался на полуслове, и Гретхен насторожилась, потому как показалось ей, что воин вскрикнул. Она направилась к двери, но не дойдя и до середины палаты, остановилась, потому как дверь сама распахнулась, и на пороге появился сын вoжака.
- Квинт?! – изумлённо воззрилась женщина на Мактавеша-младшего. Он был одет в странные доспехи, а глаза… Уж очень не понравились Гретхен его заледеневшие глаза, от которых мороз бежал по коже.
– Зачем ты тут? – осмелилась осведомиться она и машинально крепче вновь прижала малышку к груди.
Демэльф подошёл к матери, пару минут безмолвно смотрел на неё, наклонился и поцеловал в лоб, что уж совсем ошеломило смертную, а затем приблизился к женщине и потребовал отдать ему дитя.
Смертная была так напугана, что душа ушла в пятки. Она позвала Тита, но её жалобный зов больше походил на блеяние до смерти перепуганной овцы, отчего в иной ситуации Гретхен бы сильно рассердилась на себя. Солдат-охранник не отозвался, и тут к нарастающей панике женщина увидела в открытом дверном проёме лeжащую на полу руку.
- Что с Титом? - дрожащим голосом спросила она, но демэльф повторил требование:
- Дай мне ребёнка, Гретхен.
Отступив от воина на шаг, она отрицательно покачала головой. Не похожий сам на себя, Квинт Мактавеш немилостиво схватил за горло смертную и, сдавливая пальцы, тряхнул её:
- Дай!
Руки задыхающейся женщины потянулись к шее, запеленутый младенец выскользнул с них и непременно бы разбился о каменные плиты палаты, если бы демэльф не подхватил его. Получив желаемое, палач оттолкнул женщину. Она упала, ударяясь головой о скульптурную ножку небольшого мраморного столика, когда-то со скандалом пристроенного в опочивальне господ Иллиам Кемпбелл, настойчивo стремящейся приучить принцессу ко всему культурно прекрасному.
- Ты должна понять, что есть вещи, куда человеку лезть не стоит, – держа на руках ребёнка, произнёс демэльф над распластанной на полу женщиной. Её неподвижность тёмному не понравилась. Он присел и приподнял голову Гретхен, просунув ладонь под затылок. Непослушная шпилька вновь выскочила из волос, чепец соскочил,и шелковистые пепельные локоны, в которые так мечтал зарыться Даллас, распустились, волнами ложась на каменные плиты. Рука Квинта обагрилась кровью. Истинная ближайшего друга отца была мертва.
- Прости, - прошептали губы палача. – Меньше всего я желал этого.
Он поднялся и вновь приблизился к ложу. Лежавший под ним Вэриан, перед лицом которого остановились мужские сапоги, затаил дыхание и вдруг услышал то, чего совсем не ожидал:
- Скажи госпоже, если захочет вернуть дитя, найдёт его за пределами крепости.
Он ушёл, будто его и не было, а отрок Вэриан вылез из-под кровати, где так и остался лежать мяч,и, сдерживая слёзы, стал трясти за плечо сияющую голубым свечением госпожу декуриона, пытаясь вывести её из целительного сна.
***
