– Ещё чего, – со смешком отвечает ей тётушка. – Вы-то тут при чём? Разве можно таких юных птенцов вообще в чём-то обвинять? Вы жизни за пределами гнезда почти не видели, опыта никакого, и осуждать вас за что-то просто нет смысла… А вот Анфиска, конечно, могла бы и посерьёзнее отнестись к этому делу в школе. Теперь из-за её безалаберности и равнодушного отношения к возложенным на неё обязанностям страдаем мы все.
Последние слова Инесса цедит сквозь зубы. А мне остаётся только порадоваться, что нас никто не собирается ругать или наказывать. Разве не здорово, что тётушка почти всегда принимает нашу с сёстрами сторону во многих вопросах! Если бы не это, Анфиса давно бы уже сжила нас со свету.
Через час на пороге гнезда появляется наша вторая тётя. Она явно только вернулась из гостей: от её узкого строгого платья с кружевным воротником ещё исходит аромат чужих духов и запах еды. Обычно убирающая волосы в скучный учительский пучок, Анфиса в этот раз без конца поправляет пышную причёску, уложенную с помощью лака, и, снимая туфли, что-то воодушевлённо мурлычет себе под нос.
– Не очень-то ты торопишься домой. – Инесса уже стоит в коридоре, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди.
– А что мне тут делать? – довольно спокойно пожимает плечами Анфиса, проходя мимо сестры в свою спальню. – У меня были дела. А целый день сидеть впустую с тройняшками или чаи гонять мне неохота.
– За гнездом следить тоже неохота?
– А зачем за ним следить? Чай не заяц, в лес не убежит! Тем более Оля с Варей что, сами не могут справиться с соблюдением порядка в доме? Они уже совсем взрослые, пора им становиться чуть более самостоятельными. Я не хочу вечно быть их наседкой.
– Тогда, надеюсь, новое соседство тебе будет в радость, – довольно ядовито произносит Инесса и кивает на стены сестринской комнаты.
Только после этих слов Анфиса замечает, что с потолка и стен на неё обращены сотни мрачных ликов. Она отшатывается и испуганно хватается за край комода:
– Это что ещё такое?! Как они здесь оказались?!
– Они не только здесь – они везде. Поэтому хватит прохлаждаться. И так сколько тебя ждали. Переодевайся и приходи на кухню. Будем очищать гнездо. – Инесса разворачивается и уже выходит из комнаты, когда вслед ей несётся голос Анфисы:
– А что мы будем делать?..
– Мы будем петь песнь.
Дверь захлопывается, и Инесса возвращается к нам на кухню. Естественно, мы слышали каждое слово и заинтересовались предстоящим не меньше самой Анфисы.
– Что значит «мы будем петь песнь»? – без тени смущения из-за того, что мы подслушивали, спрашиваю я.
Инесса грузно опускается на стул и, пригубив чай, нехотя отвечает:
– Скоро сами узнаете. Поумерьте своё любопытство, мои пташки.
Когда наконец к нам выходит Анфиса, уже переодевшаяся в домашнее платье и завязавшая волосы узлом, мы с сёстрами едва можем усидеть на стульях, все в предвкушении действа, о котором ещё никогда не слышали.
– Давайте выйдем в прихожую, там как-то попросторнее, – командует Инесса.
Мы всей толпой выходим из кухни в нашу квадратную темноватую прихожую с чучелом желны, молча взирающим на нас стеклянными глазами. Анфиса зажигает плафоны и нашу пыльную хрустальную люстру, покачивающуюся под самым потолком. Тусклый свет отражается в большом напольном зеркале, и лица на стенах становятся видны гораздо лучше. Они будто тоже ждут начала песни, с интересом следя за нами.
– Встаём все в круг, – мягко руководит нами Инесса. – Берёмся за руки. Мы все единая семья, и должны петь песнь вместе.
– А Дима? – спрашивает Лерочка. – Он ведь тоже наша семья. Как же мы будем петь эту самую песнь без него?
Анфиса начинает мяться, поджимая губы, но Инесса непререкаемым тоном заявляет:
– Нам хватит сил и без Димы. Ничего страшного, если он в этот раз не поучаствует. Зато, девочки, вам будет чем похвастаться перед братом.
Мы с Лерой сразу же расплываемся в лукавых улыбках. Всегда приятно досадить Диме. Обычно Анфиса вечно стремится отдать или купить ему всё самое лучшее: модную одежду, сладости. Она водит его в кино, ездит с ним по гостям, а мы сидим без дела в гнезде. Наконец-то появилось хоть что-то, в чём мы обошли Диму! Он изведётся от зависти!
– А теперь все сосредоточились и внимательно слушаем меня, – тем временем продолжает Инесса, крепко держа за руки Ольгу и скривившуюся недовольную Анфису. – Желна – птица певчая. В минуты опасности она оберегает своё гнездо криком и песнью, а не когтями и кровью, как хищные птицы Леса. Потому, чтобы прогнать недобрую сущность, явившуюся в наш дом и не желающую его покидать, мы и будем петь.
– А если я плохо пою? – смущённо спрашивает Лера, но я сразу же дёргаю её за руку.
– Тихо ты! – шепчу я сестре. – Дай тёте договорить.
– Я начну песнь, а вы повторяйте за мной её слова, – не обратив на нас внимания, продолжает Инесса. – Вкладывайте силу в каждый звук, не стесняйтесь своего голоса. Потому что только так мы сможем очистить наше гнездо. – И тётушка затягивает тягучую как патока мелодию, задавая для нас её ритм и медленно напевая немудрёные слова:
