Складки ткани постоянно шевелятся, словно под ними извиваются тысячи змей, но что же на самом деле там находится, разглядеть невозможно. Единственное, что не скрыто балахоном, – это небольшая голова, весьма похожая на человеческую. Длинные сальные волосы спутаны в дреды, на носу у немолодой женщины три пары тонких очков, а серые губы изогнуты в лукавой улыбке. На лбу виднеется старая расплывшаяся татуировка из трёх цифр – один, девять, девять.
– Проходи, присаживайся, – любезно предлагает мне голова, от которой я не могу оторвать взгляд. У меня за спиной слышатся торопливые шаги сестёр и брата. Но едва они подходят ко мне и видят хозяйку квартиры, как тоже впадают в безмолвный ступор.
А хитрец Ах уже забрался по балахону до середины необъятной фигуры и свернулся там калачиком. Похоже, он здесь явно не в первый раз.
– Я знаю, вы долго меня искали, – хрипловатым голосом продолжает женщина, оглядывая нас всех по очереди. – Весь дом слышал, как вы тут бродили. Но я рада, что вам это всё-таки удалось. Я Сто Девяносто Девять. Приятно познакомиться.
– Меня зовут Варя, – нерешительно представляюсь я, делая два робких шага вперёд и присаживаясь на подушку, лежащую на полу перед хозяйкой. Их тут много – нас и правда давно уже ждут, и всё подготовили к нашему приходу.
– Я Оля, – говорит наша старшая сестра, тоже опускаясь на пол вслед за мной. – А это Лера и Дима. Мы племянники Инессы…
– Вон оно как, – тянет Сто Девяносто Девять, и из-под её серого балахона появляются две тонкие руки с узловатыми суставами. Женщина начинает медленно поглаживать Аха, который разве что не мурлычет от удовольствия.
Я решаю сразу взять переговоры в свои руки:
– Извините, что мы без приглашения. Просто тётя рассказывала нам, что она иногда обращалась к вам за помощью, поскольку вы много знаете.
– Так и есть, – подтверждает хозяйка, растягивая слова в своей неповторимой манере. – Я ценю знания и охотно приумножаю те, что уже имею. В конце концов, что, кроме знаний, дозволено нам в жизни постигать без меры и без платы, мм?
– Теперь Инессы не стало, а наша вторая тётя, Анфиса, ведёт себя очень странно, и вдобавок против нашей семьи ополчился какой-то иномирец. Мы не знаем, что делать… Мы искали Валафамиду, но её гнездо разрушено, и поэтому мы решили найти вас, надеясь, что вы нам поможете…
– Правильно ли я расслышала, что Инесса умерла?.. – тихо переспрашивает Сто Девяносто Девять.
– Да, – кивает Ольга, не сводя глаз с хозяйки квартиры. – Теневой вестник предрёк её кончину, и её не стало.
– Мне жаль, мои хорошие, что всё так вышло. Инесса была действительно интересной собеседницей. Мне будет её не хватать… – Кажется, у Сто Девяносто Девять даже появилась одинокая слеза, но из-за трёх пар очков довольно сложно что-то разглядеть. – Значит, и Валафамиду тоже уже настиг конец?
– Мы были у её гнезда – там одни обломки, – отвечаю я.
– Зато мы нашли Аха! – сообщает Лера, ёрзая на своей подушке.
– Это Ах нашёл вас, мои хорошие, – опять лукаво улыбается хозяйка, не переставая гладить кота, но её улыбка быстро тает. – Всё это так грустно. Я лишилась сразу двух неглупых собеседниц… Ужасно жаль. Хотя я ведь теперь познакомилась с вами. Кто знает, что из этого выйдет, правда?..
– Так вы поможете нам? – осторожно спрашивает Оля, нервно сглатывая слюну.
– Помогу. Взамен на всё, что известно вам…
Пока мы раздумываем над этой странной расплывчатой формулировкой, Сто Девяносто Девять начинает шевелиться и между делом неспешно предлагает:
– Вы долго плутали в моём мире и, наверное, очень голодны. Позвольте, я угощу вас, а вы пока расскажете мне всё, что знаете о судьбе Валафамиды и о творящемся в вашей семье.
Только теперь я вдруг понимаю, как я голодна: словно всё это время совершенно не замечала, как истощён мой организм, а вот теперь желудок вдруг заявил о своём плачевном состоянии тихим урчанием.
Однако все эти мысли попросту исчезают, когда из-под балахона хозяйки появляются ещё несколько пар рук. Мы с сёстрами невольно притихаем, а почти десяток тонких и длинных конечностей с шишковатыми суставами проскальзывает над нашими головами, растягиваясь до каких-то немыслимых размеров, и исчезает в коридоре. Сто Девяносто Девять с по-прежнему невозмутимым видом продолжает гладить Аха, а тем временем, судя по свисту кипящего чайника на плите, дребезжанию тарелок и столовых приборов, остальные руки явно хозяйничают на кухне. Почти каждое движение сопровождается мелодичным звоном музыкальных подвесок, которые, видимо, заполняют все потолки в квартире.
Через минуту руки втягиваются обратно, и в каждой из них что-то зажато. Сто Девяносто Девять любезно протягивает нам кружки с горячим чаем и тарелки с каким-то коричневатым желе. Даже Аха угощают сырыми мясными обрезками на маленьком блюдце.
– Спасибо… – изумлённо шепчем мы, а тем временем руки хозяйки уже сами собой прячутся обратно под балахон. И вновь всё выглядит вполне обыденно и заурядно.
