— А насчет подходящей идейной платформы, — это под зажим, — товарищ Сталин что-нибудь придумает. Он у нас человек изобретательный. Хотя тут даже придумывать не надо: поссорится с союзниками и будет у нас старое, доброе империалистическое окружение… Здесь самое плохое, что окружение получится самое настоящее, а вовсе не выдуманное. Организовать вполне посильно, а вот отменить так просто не выйдет. И это тогда, когда мы сделали весь остальной мир и в бою, и в работе и поняли, на что способны НА САМОМ ДЕЛЕ. У нас, у страны есть уникальный шанс, на этом порыве зажить, наконец, по-человечески. Шанс, который повторится нескоро, а, скорее всего, никогда. Если на свете есть ад, дядя Яша, так это он и есть: упустить единственный шанс. И доживать после этого, помня, что упустил. Все равно, человеку или стране. Пыжиться время от времени, пытаясь что-то раздоказать себе и другим, и понимать в глубине души, что поезд все равно ушел. А под конец не замечать уже, что и потуги-то становятся смешны.
«После почти четырехлетней героической и несравненной по ожесточенности борьбы, силы Германии вынуждены уступить неизмеримо превосходящим силам наших противников. Дальнейшее продолжение вооруженной борьбы привело бы только к дополнительным и бессмысленным жертвам среди военнослужащих и мирного населения, солдат и крестьян, мужчин и женщин, стариков и детей, к уничтожению самих основ существования немецкого народа. Правительство, имеющее чувство ответственности перед своим народом, в сложившихся трагических обстоятельствах вынуждено просить руководство противника о прекращении дальнейших убийств и разрушений. Немецкому народу нечего стыдиться, и весь тяжкий груз унижения перед силой победителей мы берем на себя.
Не рассчитывая и не имея оснований рассчитывать на милосердие, мы считаем своим долгом убедить руководство победившей коалиции в том, что сохранение немецкого народа, его культуры, основных элементов инфраструктуры Германии и хотя бы самых элементарных основ для существования немцев по крайней мере более выгодно, чем полное уничтожение страны и истребление ее населения.
Для того, чтобы мы смогли разрешить эту почти невыполнимую задачу, каждый немец читающий, слушающий и желающий слушать это обращение, должен твердо уяснить ряд истин, какими бы горькими, унизительными и противоречащими его убеждениям они ни были.
Фюрер Германского народа Адольф Гитлер мертв. Он вывел немцев из состояния национального унижения, избавил их от чувства неполноценности, но сделал их слишком высокомерными, неоправданно заносчивыми, а также черствыми и, может быть, жестокими по отношению к людям другой крови. Он поднял Германию из ямы, в которой она находилась после Версаля, на доселе неслыханную вершину, но в последующем падении, глубину которого мы пока не в силах даже осознать, велика и его доля вины. Бог ему судия, а мы должны постараться жить без его воли.
Все мысли о расовом превосходстве Германской нации над другими народами должны быть безусловно отброшены, как вредный и опасный миф. Русские на полях сражений доказали, что не уступают нам ни мужеством, ни дисциплиной, ни мастерством, англосаксы устояли перед нашими усилиями на всех фронтах, а попытку так называемого „окончательного решения еврейского вопроса“ следует считать иррациональной, но от этого не менее трагической и страшной ошибкой. Она неизмеримо увеличила число врагов Германии и отвратила от нее многих друзей. Повторяем и подчеркиваем: любые проявления оскорбительного национализма перед лицом победителя смертельно опасны прежде всего для того, кто позволит себе столь глупое безрассудство.
Историю пишут победители, поэтому мы должны быть готовы к тому, что вся тяжесть вины за войну и неизбежные на войне жестокости и преступления будет возложена только на Германию исключительно. И в обвинениях этих будет, в том числе, достаточно много вымысла. На долгие годы Германия и немцы обречены стать объектом ненависти и презрения, угнетения и мести как бывших противников на поле брани, так и бывших союзников, вовлеченных в войну порывом немцев и жестоко обманувшихся в своих амбициях.
Поэтому безусловно выполняйте все требования оккупационных властей, а также назначенных ими лиц из числа германских граждан, и при этом старайтесь сохранить только честь и достоинство. Хотя у нас существуют серьезные опасения, что даже нашим представлениям о личной чести предстоит претерпеть значительные изменения.
Придерживайтесь трех принципов, трех столпов морали, позволявших немцам выжить даже в самых суровых испытаниях: Единение, Закон, стремление к Свободе. Тогда Германия пройдет через череду темных лет, какой бы длинной она ни была.
Альберт Шпеер
Граф Шверин фон Крозиг»
