А вот для того, чтобы выполнять аналогичные задачи в масштабах всей ударной группы 6-й танковой и 39-й общевойсковой вообще создали целое оперативное управление под командованием генерал-майора. На этой новой войне многое было новым, и авиация, помимо выполнения всех своих прежних функций, должна была в значительной мере заменить артиллерию, и здесь, соответственно, содержалась немалая доля риска. Удастся задуманное заранее, получится по ходу дела внести необходимые поправки, учесть полученный в ходе боев опыт, — и компания выйдет сокрушительной по последствиям, но при этом скоротечной, без новых массовых потерь. На здешних пространствах сплошного, прочного фронта обороны не могла создать никакая Квантунская армия. Да вообще никто: по этому ТВД весь вермахт оказался бы размазанным тонким слоем, либо, как положено, принял маневренную войну. В монгольском стиле. Похоже, — единственно-возможном в здешних местах.
Поэтому на неизбежно немногочисленные «узости», которые уж никак невозможно либо уж слишком накладно обходить, по всем прикидкам должно было хватить авиационного «кулака» из сотен стянутых к одному пункту машин. А могло не хватить, последствия чего были бы самыми печальными. Поэтому, при всем уважении к товарищу Галунову, генерал армии Худяков взял лично на себя непрерывное совершенствование механизма взаимодействия сухопутных сил — с подчиненной ему разящей мощью 12-й Воздушной.
Глянув издали на ребят, что высадились этой ночью на поле нацело сметенного аэродрома, он сразу же понял, что план «А» отпадает. Высокорослые, худощавые парни с ловкими движениями, каждый — при «КАМ — 42», пистолете и финке, они перемещались по захваченной базе деловитой, целеустремленной рысцой, и на лопухов не походили категорически. Далеко не факт, что «пустая рука» поможет ему одолеть даже одного из них: куда вероятнее, что нападение кончилось бы ударом приклада между глаз или пулей в печенку, — но главное было даже не это. По одному-то эти здоровенные ловкие парни как раз и не ходили. По двое минимум. Вообще у Такэды складывалось странное ощущение, что за истекший год русские вообще изменились. Стали другим народом. Вот теперь он стоит и смотрит, как бывалая десантура, а скорее — вообще какой-нибудь спецназ, на полном серьезе, выполняет все меры предосторожности…
Поэтому сейчас на нем вонючие, вшивые тряпки, которые он с отвращением содрал с безвременно усопшего китайца из числа аэродромной обслуги, имевшего несчастье этой ночью оказаться у него на пути, и с еще большим омерзением напялить их на себя. Зато, проделав это, он моментально принял Облик, как лицедей театра Кобуки напяливает маску какого-нибудь Горного Демона. Чуть-чуть, — никакого излишества, тонкость! — сажи на физиономию, толика мазута на волосы, обязательно взлохматить, чтоб выглядели сальными патлами, — и его не узнала бы даже родная мать. Даже Кабаяси… не с первого взгляда. Поза и улыбка, на этом этапе УЖЕ дающие практически полную гарантию от случайной пули. А еще без слов говорящие о том, что соискатель хочет и, главное, может быть полезен. Нужно только чуть-чуть подождать.
— Э-э-э, моя китайса, не япон, тьфу япон, — он устрашающе сморщившись, плюнул в сторону, — моя из Харбин. Переводчика, — о! — самый лучший!
— И по-японски лопочешь?
— Японски мала-мала шибко хорошо, корейский мала-мала. Моя тут все знай. Кто офицера знай, кампетей… Всех знай!
— А ну пошли!
Главное, в чем он убедился, находясь в своем новом статусе, что два так и не пошедших в широкую серию «рейдена», что использовались здесь в качестве не то разведчиков, не то посыльных самолетов, не пострадали и находятся во вполне надежном месте. Остальное, при его квалификации, было, в общем делом техники. Расстраивал тот факт, что генерал Хата все-таки смотался накануне, причем как бы ни прямо в Токио. Как чувствовал, проклятый.
… А ведь это значит, что, в случае предельного везения, он закончит свою жизнь китайцем. Скажем, — из числа пилотов, угодивших в японский плен в 38-м.
— Товарищ Васильев, докладывает Второй.
— Слушаю, Второй.
— Фугдинский оборонительный обвод прорван. Город Фугдин практически полностью захвачен, основная часть гарнизона сложила оружие, продолжающие сопротивление японские части блокированы на южной окраине. Части 15-й армии при поддержке Амурской флотилии развернули стремительное наступление вглубь Маньчжурской территории.
— Да-а… Прямо скажу, Второй — не ожидал. Думал, провозитесь дня три-четыре. Там же у вас переправляться негде, топь! Как выкрутились-то, расскажи, не томи душеньку…
— А чего выдумывать? Немцы. Это, доложу вам, что-то, товарищ Васильев. За неделю превратили двадцать квадратных километров топей — в плацдарм. По ночам. Так, что со стороны и не заметишь. Я с этим их главным пообщался, — да и замкнул все инженерные службы на нем. Сейчас сижу и в толк не могу взять: и как это мы их одолели?
— Ну, это просто. Командовал у них все-таки не Альберт Шпеер, а Адольф Гитлер.
