Получив благословение от Василевского, Иван Данилович, необыкновенно высоко ставивший своего командира, был буквально окрылен. Это не помешало ему подойти к делу со всей обстоятельностью. Соколов, командир 9-й воздушной армии, хоть и имел определенные сомнения, все же решился поддержать его рискованную до авантюрности затею. Тактические десанты были высажены буквально на все, даже самые незначительные станции, отдельные случаи плохо организованного сопротивления подавлялись со всей решительностью и даже жестокостью.
«Тудух-тудух! Тудух-тудух!» — частили колеса спешащих, летящих по «зеленой улице» эшелонов. На промежуточных станциях в составе воздушных десантов высадились храбрые бойцы железнодорожных войск*, которые живо разобрались со стрелочным, водяным, и бункерным хозяйством. А еще с теми, кто был недоволен, пробовал мешать, или просто подвернулся под горячую руку по нерасторопности. Все было спокойно и гладко, но бойцы в темных поездах сидели тихо, и даже не пробовали шутить. Иные рассказывали потом, что не в каждом бою испытывали такое напряжение как в этой, не такой уж долгой железнодорожной прогулке. За окнами, в приоткрытых специально проемах товарняков пролетала чужая земля, и то, что они делали теперь, казалось каким-то непозволительным. Вот-вот и… подорвут, сбросят с моста, расстреляют в упор из заранее расставленных пушек… Черт его знает, но только страшно, потому что так не бывало, чтобы ехать в поезде по чужой земле, а ты сидишь в вагоне и не можешь защитить себя. Когда изо всех сил заскрипели тормоза, поезд сбросил ход и, наконец, остановился, это было колоссальным облегчением. Выскакивая из вагонов, по обе стороны хода поезда, они будто вновь народились на свет. Приключившийся тут посторонний народ увидел только, как на них с предельной решительностью бросилась вдруг появившаяся из вагонов громадная толпа солдат в незнакомой форме, но в касках и при автоматах. Для усиления эффекта внезапности стрелки поливали впереди себя очередями, как из шланга, — и не только в воздух, а вот толковой встречи не было: в городе грохотало и разгоралось зарево, потому что как раз перед их прибытием высадились два воздушных десанта покрупнее, и гарнизон занимался именно ими. Так бойцы 5-й армии, поначалу в количестве двух стрелковых полков, в четыре часа утра следующих за началом боевых действий суток прибыли на вокзал города Муданьцзян. Буквально спустя несколько часов главное было сделано: бесперебойная работа железной дороги, постоянно доставлявшей все новые войска в город, была обеспечена. Город, который японское командование намеревалось защищать до последней возможности, — и имело к этому нужные средства, — оказался захвачен практически без боя. Укрепления оказались беззащитными против ударов с тыла. Это потом начались довольно упорные, хоть и беспорядочные уличные бои, но это уже ничего не решало. Товарищ Белобородов видел и не такие города, и несколько иной уровень защиты, а теперь планировал сделать из города свой первый опорный пункт.
Загипнотизированное разгромом на западе, японское командование пропустило истинную катастрофу на востоке. Потому что иначе, чем катастрофой, внезапный и стремительный захват Муданьцзяна, назвать не поворачивался язык. И сам по себе захват крупнейшего узла, открывающего путь на Харбин а, главное, к портам северной Кореи, и возможность резко ускорить переброску советских войск. Сделав ее буквально молниеносной. Сами по себе бои по захвату города, не столько ожесточенные, сколько бестолковые, вязкие, упорные, продолжались около суток, но это уже никак не препятствовало работе железнодорожного хозяйства.
* Интересная закономерность: в ходе сколько-нибудь длительных боевых действий у КАЖДОГО рода вооруженных сил, во всех мало-мальски крупных соединениях непременно возникает свой спецназ. Как бы он ни назывался. Основой первых штурмовых групп, к примеру, были саперы. Существовал свой спецназ и у железнодорожных войск. Специфика типа «захватить-сохранив-и-наладить».
