— Контровочная лента заглушки «А» первого изделия снята.
— Подтверждаю.
— Принято, продолжать разрешаю.
— Есть продолжать. Контровочная гайка заглушки «А» первого изделия отвинчена.
— Подтверждаю.
— Принято, продолжать разрешаю.
— Есть продолжать. Заглушка «А» снята. Снятые детали помещены в контейнер комплектом.
— Подтверждаю.
— Принято, продолжать разрешаю.
— Есть продолжать…
Пилоты, слушая монотонное бормотание непонятных инженеров за спиной, переглядывались, и переговаривались вполголоса.
— Дурью маются… Один работает, другой ему на руки смотрит, а третий по радио слушает. По моему б характеру, — так из рук бы все валилось…
— Тоже работа. Вообще сбесились со своими проверками. Господи, что ж мы везем-то?
— Видать, совсем уж не нашего ума дело. Лучше не знать и не спрашивать.
— … блокировка блока «В» второго изделия снята.
— Подтверждаю.
— Принято… Так, мужики, — донеслось из наушников, — теперь убрали лапы, — лучше за спину, — и больше ничего не трогайте.
Это он — инженерам, принимавшим непосредственное участие в разработке этих блоков и системы в целом.
Самолет полз в полутора километрах над морем, на скорости семьсот пятьдесят, а позади, выдерживая дистанцию двадцать-двадцать пять километров, следовал «соглядатай» на «тэшке».
— «Гордый», я «Верхний», доложите параметры…
— «Верхний», я «Гордый» — докладываю: параметры в пределах заданных значений, по таблице.
— Добро. Телеметрия подтверждает. Автомат включить. Готовность пять минут, при сигнале снизу покидайте без команды.
— Командир, вижу зеленый огонь, прямо по курсу…
— Экипажу: приказываю покинуть машину…
Самолет, словно избавившись от лишнего груза, начал уверенно набирать высоту. Люк плавно закрылся, как будто кто-то продолжал сидеть в кабине, управляя опустевшей машиной.
Когда, примерно через полторы минуты, «воздушный наблюдательно-корректировочный пункт Љ1» пролетал над ними, два купола еще болтались метрах в десяти над водой, а два — уже мокли в неласковых водах японского моря. Теперь о покинувшем машину экипаже следует забыть на ближайшие два часа, чтобы не травить себе душу, все внимание посвятить заданию, а о судьбе товарищей узнать потом, после возвращения.
Понятно, что это было только работой воображения. И никто не отличил бы полета пустой машины от самого обыкновенного, не зная этого заранее. А вот поди ж ты: казалось, что все эволюции самолет совершает слишком четко, машинообразно, бездушно. Поднялся до девяти тысяч пятисот метров и прочно занял этот эшелон. Теперь ни одно средство ПВО Японии не может достать его даже теоретически. Через двадцать минут управляемая автоматикой машина достигла береговой черты, оставив в десяти километрах по левую руку местечко Майдзуру, важнейший ориентир для «соглядатая», после чего автопилот получил по радио первый кодированный сигнал. Это обозначало переложить рули так, чтобы направление полета сменилось на строго меридиональное, на юг. Шестьдесят пять километров полета над сушей, и второй сигнал перевел машину в пологое пикирование под углом примерно тридцать градусов. Предполагалось, что перевалив типичные для Японии невысокие горы и пролетев еще километр, машина окажется именно на нужной высоте. Впрочем, для лишнего контроля тут имелась такая роскошь, как приемно-передающая трубка телепередатчика. «Ил» выходил к береговой линии акватории порта Кобе почти под прямым углом, как и задумано. После этого последовал третий и последний кодированный сигнал.
— Давай! После этого сразу разворот — и ходу.
— Есть разворот. Помню.
Они находились много выше машины-исполнителя, пилот перекладывал штурвал при легком кабрировании. Кроме того они, согласно инструкции, опустили лица вниз, закрыв глаза ладонями, наблюдатель, по совместительству бывший оператором, наводил специально смонтированную с дистанционным, — как у пулемета на американских бомбардировщиках, — кинокамеру наугад, в сторону творившегося действа, но неземной, невиданный свет все равно начал заливать все вокруг, хотя утро уже вступило в свои права.
Кобе — узкая полоска, зажатая между горами и морем, удобнейшей гаванью во Внутреннем море, полоска, битком забитая людьми, зданиями, предприятиями, крупнейшими верфями, судоремонтными мощностями, всем этим и многим другим, что удавалось разместить только с немыслимыми ухищрениями, а гавань, — точнее, целая система гаваней, точно так же плотно забита судами. Так, что поневоле вспоминается сравнение: «Как сельди в банке».
