Трудно поверить, что могли сохраниться свидетели того, самого первого момента, но, однако же, его описывают так. В тот момент, когда Солнце полностью встало из-за горизонта, в небе, перевалив горы как будто бы из последних сил, появился странный, никогда не виданный самолет средних размеров. Он шел очень ровно, с пологим снижением, как будто намереваясь воткнуться острым носом как раз посередине гавани, с деловитым ровным гулом, и солнце красило в розовый цвет его левую сторону. Когда до береговой линии оставалось около полукилометра, «все вокруг стало черным». На месте самолета вспыхнула неимоверной, последней яркости искра и начала безудержно расширяться в стороны, как будто намереваясь пожрать весь мир.
Дилетантская затея осуществилась куда удачнее, чем предполагали инициаторы. Казалось бы, — что такое пол-метра, разделяющие два заряда? Все равно — точка по сравнению с масштабом события. Но, однако же, этот ничтожный промежуток оказал значительное влияние на дальнейшее течение процесса. Взрывы произошли ПО-НАСТОЯЩЕМУ синхронно. Два новорожденных плазменных шара, бешено расширяясь, оттолкнули друг друга и разлетелись в противоположные стороны, как столкнувшиеся на полной скорости резиновые мячи, и пролетели вдоль всего побережья, как два обезумевших солнца, под ними вскипала вода а все остальное обращалось в сияющий газ либо рассыпалось пеплом.
Вдоль всей узкой полоски земли между морем и горами в считанные мгновения, вытянулся ослепительно сияющий жирный червь, бешено распухающая огненная пиявка, упершаяся в отроги гор, обрамляющих бухту.
Идея с дублированием имела и еще одно следствие: речь идет о так называемом «бушприте» ударной волны. Это такой острый, как кинжал, сравнительно узкий ударный фронт, порожденный совместным, сдвоенным действием двух взрывов. Он приблизительно совпадал по направлению с маршрутом самолета-носителя и был перпендикулярен береговой линии. Фронтальная струя вонзилась в бухту, опередив общий фронт волны, обратная — с чудовищной силой ударила в горы, отразившись от них. Похоже, именно этот отраженный поток снова рассек надвое единое облако взрыва.
Убедившись, согласно инструкции, что им не грозит непосредственная опасность, наблюдатели на черной «тэшке», согласно той же инструкции, повернули назад, — дабы посмотреть что и как именно происходит и, заодно, оценить результат налета. Попытка связаться с руководством непосредственно, доложить о результатах и получить дополнительные инструкции, сорвалась: в наушниках стоял сплошной писк, треск и астматическое хрипение. Над горной грядой, продолжая едва заметно расходиться в стороны, вставали два облака, вращавшихся в противоположных направлениях. Бешеная скорость вращения сильно сплюснула их, придав линзовидную форму, сделав похожими на невиданных размеров волчки.
Разглядеть город оказалось совершенно невозможно. Сквозь плотную пелену дыма, пыли, пара, взметенных брызг только кое-где смутно просвечивали самые крупные очаги пожаров. Обойдя место катастрофы по широкой дуге, наблюдатели попробовали зайти с юга, со стороны моря, но это прояснило картину не сильно. В нескольких километрах от берега, там, куда не доставала пелена, виднелись какие-то неподвижные суда, в той или иной мере охваченные пожарами, но, как будто бы, не тонущие. Еще дальше несколько кораблей не горели и не тонули, но были столь же неподвижны. Почему-то именно эта картина показалась одному из наблюдателей настолько страшной, что его прихватило какое-то подобие истерического припадка. Он, давясь, рыдал, умолял «немедленно уходить отсюда» и утверждал, что все они прокляты. Ему почти насильно влили в глотку стакан спирта, и ничего не доложили о его поведении дома, после возвращения. Возможно, потому что сами тоже чувствовали определенную подавленность.
— Процесс не остался вполне симметричным. Мы еще несколько раз уходили от места взрыва, а потом возвращались, с интервалом примерно в пятнадцать-двадцать минут. Как вы можете видеть тут, на экране, левая туча скоро потеряла компактность, правильную форму, прекратила вращение и начала распадаться*. Правая, — довольно быстро превратилась в гигантский смерч, огненное торнадо. Нечто подобное нам приходилось видеть в Берлине, хотя и в заметно меньших масштабах. Собственно говоря, именно сильнейший ураган, начавшийся в районе взрыва, заставил нас держаться на достаточном расстоянии от города. Все закончилось необычайной силы ливнем, который, в значительной мере, и потушил пожары.
*Опытов, понятно, никто не делал и делать не будет. Предположение исходит из того факта, что в северном полушарии любой вихрь, любой водоворот вращается по часовой стрелке. Следовательно тот, что будет закручен противоестественно, не может быть таким же стабильным и не просуществует долго.
