— Зайди и осмотрись, приятель, теперь ты у себя дома, — улыбнулся старик, открывая дверь, и Гобболино затрусил за ним по пятам.
И как же он удивился, когда увидел у очага знакомое розовое платье и голубоглазое личико: это была та самая служанка, которая на глазах Гобболино убежала из башни в лес.
— Внучка! Что случилось? — воскликнул изумленный дровосек. — Что ты здесь делаешь? Тебе что, отказали от места?
— Ох, нет! Нет, нет! — Девушка начала всхлипывать, а потом горько разрыдалась. — Дедушка, ты себе представить не можешь, там был такой ужас, такой ужас! Рыцари стали сражаться, дракон заревел, башня обрушилась, а леди Алиса, моя хозяйка, умчалась на белом коне. Я так испугалась, что перепрыгнула через дракона и убежала. Дедушка, я целый день бежала к тебе по лесу.
— Ну-ну, — сказал старик, ласково поглаживая внучку по голове, — все хорошо, что хорошо кончается; теперь ты дома, ты цела и невредима, и мы заживем так же славно, как прежде. И тебе будет с кем поиграть, посмотри, какого замечательного приятеля я тебе нашел, какая у него пушистая шубка, аккуратные лапки и прекрасные голубые глаза.
Но девушка при виде Гобболино просто завизжала:
— Ой! Прогони его! Гони его отсюда немедленно! Он виноват во всех наших бедах. Он не просто кот, а ведьмин кот, он умеет пускать из усов искры, я это своими глазами видела. Дедушка, миленький, прогони его поскорее, а не то я сама убегу в лес и больше никогда не вернусь.
Однако дровосек поднял Гобболино и бережно усадил его к себе на колени.
— Скажи мне, мой милый котенок, — спросил он очень доброжелательно, — правда ли то, что говорит о тебе моя внучка?
— Ох, да, хозяин! — согласился Гобболино с грустью.
— И ты что, действительно умеешь пускать искры из усов, как говорит моя внучка?
— Конечно, умею, хозяин, а что тут особенного?
— Но ведь ты никогда никому не делал ничего плохого, не так ли?
— Нет, хозяин, никогда в жизни! — И Гобболино отчаянно замотал головой.
И сколько внучка дровосека ни дулась, ни топала ножкой и ни поджимала губы, старик не только не согласился выгнать котенка, но, напротив, налил ему полное блюдце молока и положил у очага потрепанный коврик.
А внучка дровосека, вернувшись в хижину, стала заниматься хозяйством: она наводила чистоту на кухне, мыла посуду и, пока ее дед работал в лесу, варила обед.
— Оставайся дома и присматривай за моей внучкой, — обычно говорил старик котенку, — чтобы, не дай Бог, с ней чего-нибудь не случилось.
Так что Гобболино оставался в хижине, и хотя первое время девушка всякий раз при виде него поджимала губы и отворачивалась, но поговорить ей было совершенно не с кем, поэтому вскоре, перетирая горшки и кастрюльки, она начала бросать котенку словечко-другое, а через несколько дней уже вовсю болтала с ним и, казалось, совсем забыла про свою прежнюю неприязнь.
— В башне тоже было не очень-то весело, — жаловалась она. — Но там была леди Алиса, и мы с ней беседовали, да еще каждый день приезжали рыцари и привозили такие прекрасные подарки. И моя хозяйка не носила одежду подолгу: чуть поносит обновку — и сразу отдает ее мне. А теперь у меня только и есть что единственное старое платье, и оно сплошь покрыто заплатами, потому что я изорвала его, когда бежала по лесу. Ох, как я хочу новое платье!
И в тот же вечер она стала выпрашивать у дедушки деньги на эту покупку.
— Нет, нет и нет! — сказал дровосек. — Носи пока то, что носишь! Если я сейчас дам тебе денег на новое платье, то потом, когда наступит осень, ты скажешь, что ты в нем мерзнешь, и тебе понадобится еще одно. Вот когда ягоды на кустах засохнут, так и быть, попроси у меня еще раз, и, может статься, я соглашусь.
Но внучка ничуть не хотела ждать, пока ягоды на кустах засохнут.
Она дулась, бранилась и жаловалась, от ее дурного настроения никому житья не было, и, наконец, чтобы хоть как-то ее утихомирить, дедушка дал ей серебряную монету.
— Если этих денег тебе не хватит на новое платье, то придется тебе подождать, пока ягода на кустах засохнет, — сказал дровосек. — Это все, что я сейчас могу потратить.
Внучка была очень довольна и расцеловала старика в обе щеки.
Теперь ей оставалось только дождаться, когда мимо хижины пройдет старуха коробейница с отрезами атласа и шелка, с мотками кружев и тесьмы и со всем, из чего шьют нарядные платья, плащи и нижние юбки.
— Сиди у порога, Гобболино, — приказывала котенку девушка, когда бралась натирать полы или мыть посуду. — Сиди и жди, не покажется ли на дороге старуха коробейница, и когда ее увидишь, то сразу меня зови.
Много дней Гобболино прождал понапрасну, но, наконец, увидел, что к их хижине подходит старуха коробейница. Следом за ней шел ослик, а к его седлу были приторочены тючки с отрезами атласа и шелка, с мотками кружев и тесьмы и Бог знает с чем еще.
— Она здесь, хозяйка! Она здесь! — закричал Гобболино, и в ту же секунду девушка появилась на пороге.
— Сударыня, прошу вас, постойте! Постойте, сударыня! — окликнула она коробейницу. — Зайдите ко мне, погрейтесь у очага, выпейте кружку молока и покажите мне ваши товары.
