– Вот, – сказал я Ильичу, после того как привел того в помещения подземных купален, – это ваша нива, и вам ее пахать. Через этот госпиталь в ближайшее время пройдет еще немало русских солдат. Большевизация армии должна начинаться не с громких речей ораторов на митингах, а с тихой каждодневной работы с контингентом. Письмо там домой написать для неграмотного, тихо побеседовать о смысле и причинах этой войны, напомнить о том, что русскому народу она не нужна – но его участие в ней неизбежно, ибо самый добрый германский помещик будет стократ хуже самого злого русского барина. Проверено историей.
Товарищ Ленин, прищурившись, осмотрел бескрайние ряды ванн, исчезающие в мерцающем тумане, торчащие из них стриженые головы, занимающихся своими делами санитарок из бывших мясных, и негромко сказал:
– И ведь хочется с вами поспогить, товагищ Сегегин, а не получается, ибо все сказанные вами слова сбываются с неумолимостью закона всемирного тяготения. Обещали, что империалистические державы в самое ближайшее время развяжут общеевропейскую войну, и вот вам, пожалуйста – война. Обещали, что будете лечить у себя русских раненых – лечите, и как я понимаю, потоку этому не будет ни конца, ни края. И если вы обещаете, что Революция придет в этот миг не в яростном реве голодных народных масс, а тихой поступью дворцового переворота, то в это я тоже не могу не верить. Одного только я не могу понять, почему вы призываете нас работать с русскими солдатами, но совершенно игнорируете пролетариев германского происхождения?
– Пролетарий – так сказать, в классической марксистской интерпретации – это не просто человек неимущий или малоимущий, – скептически хмыкнул я. – Настоящий пролетарий еще должен быть способен к солидарному коллективному действию ради достижения всеобщей справедливости. На начальном этапе борьбы за права рабочего класса этими действиями могут быть стачки и демонстрации, в период сложившейся революционной ситуации – вооруженное восстание народных масс, после победы революции – защита социалистического отечества…
– В общем, все верно, – сказал Ильич. – Но к чему вы это сказали?
– А к тому, – ответил я, – что таких пролетариев в массе германских пленных абсолютное меньшинство. Те, что есть, услышат Призыв и без всяких дополнительных усилий с нашей стороны встанут под мои священные красные знамена, а остальные… Остальные являются просто социальными эгоистами, которые, не имея за душой ничего, способны выйти на демонстрацию с требованием повышения заработной платы, но при первой же возможности с легкостью перейдут в класс помещиков и буржуазии. И, более того, они воспримут такой переход как должное, ибо, по их убеждениям, справедливо – это когда хорошо только им, а на остальных таким людям плевать. Большинство из них считают этот мир несправедливым только потому, что им в нем отведена роль угнетенных, а не угнетателей. Я их такими вижу при помощи своих особых способностей, и вы примите этот факт на веру.
– И что же, вы думаете, сейчас возможно что-то подобное тому, что творилось в вашем мире во времена этого, как его, Гитлера? – с сомнением произнес Ильич.
– Нет, – ответил я, – пока в Германии у власти кайзер Вильгельм, а также клика помещиков и крупных капиталистов, по части военного грабежа и поместий с рабами народным массам ничего не светит. Нынешние власть имущие всю ценную военную добычу намерены забрать себе, оставив рядовому составу курку, млеко, яйки и девку на сеновале. То, что позволено Юпитеру, не позволено быку. Германские солдаты, которых вы сейчас видите, это не сам нацизм, а вспаханная и унавоженная почва под него, в которую достаточно бросить семя. После победоносного завершения войны в Германии вполне может произойти революция, и верх в ней под лозунгами справедливого раздела добычи возьмут националистические и прямо нацистские элементы. Каждый фронтовик захочет себе долю от завоеванного богатства. Если Германия потерпит поражение, как и было в Основном Потоке, то революция в Германии окажется отложенной на одно поколение, и пройдет она под лозунгом реванша за поражение в этой войне. И опять в борьбе за выбор пути в силу особенности германского национального менталитета нацисты будут иметь решающее преимущество над социал-демократами большевистского толка, сиречь коммунистами. И это при том, что обычные социал-демократы на первом этапе будут подмахивать реакционным силам. Когда их вожди увидят, что они сами взрастили и откормили своих палачей, то будет уже поздно, ибо после прихода к власти нацисты не потерпят никаких конкурентов. И особенно сильное отвращение у сторонников сильной руки и ницшеанцев вызывает слизнеобразная и рептильная европейская социал-демократия. Даже разного рода псевдохристианские партии продержатся в германской политике дольше…
