Но самым тяжелым ударом для Германской империи стали атаки неизвестных летательных аппаратов на железнодорожные станции и мосты на территории Восточной Пруссии. Несколько станций разрушены, другие пострадали не так тяжело, но, как говорит доклад командующего восьмой армией генерал-полковника фон Приттвица, «положение катастрофическое». Движение по железным дорогам восточнее Вислы прекратилось полностью, германские войска вынуждены перемещаться пешим порядком, и если германский генеральный штаб решит оставить территорию Пруссии, они просто не успеют этого сделать прежде, русские перережут пути отхода. А если такового решения принято не будет, то вся восьмая армия поляжет на занимаемых рубежах, ибо, как выяснила разведка, русская первая армия генерала Ренненкампфа находится в полной готовности пересечь границу и принять участие в разгроме отступающих германских войск.
Не имея возможности быть сильным везде, командующий восьмой армией еще два дня назад направил семнадцатый армейский корпус и третью резервную дивизию в район Бишофсбурга, чтобы разгромить выдвигающийся со стороны Ортельстбурга русский армейский корпус никак не связанный с основной Танненбергской группировкой. Об отставке Самсонова и связанной с этим заминке кайзеру пока ничего неизвестно, а потому положение в Восточной Пруссии выглядит неприятным, почти катастрофическим. Решение Мольтке-младшего заменить растерявшегося Приттвица на Гинденбурга Вильгельм подмахнул почти не глядя, при этом понимая, что если в Восточно-Прусской катастрофе замешан таинственный фюрст страны Артания (что верно со стопроцентной точностью, ибо других подходящих кандидатур просто нет), то с задачей спасти восьмую армию, не говоря уже о Восточной Пруссии, не справятся и десять Гинденбургов[28] – настолько это могущественный господин, служащий непосредственно самому Богу.
И вот, в разгар тягостных раздумий о судьбе Германии и предполагаемом исходе войны, в Потсдам прибыл приглашенный кайзером наследник австро-венгерского престола и прямо с железнодорожного вокзала попал в рабочий кабинет одного из самых могущественных людей западного мира.
– О мой добрый Франц Фердинанд! – воскликнул кайзер при виде гостя. – Как я рад видеть тебя живым и почти невредимым после того злосчастного покушения в Сараево! К счастью, террористы не смогли достичь своей цели, и вы остались живы и, как я понимаю, смогли поправиться в достаточной степени. Надеюсь, ваша рана болит не очень сильно?
– Террористы, мой добрый Вильгельм, своей цели достигли, – ответил Франц Фердинанд, – ибо, исходя из их расчета, моя смерть должна была стать поводом к общеевропейской войне. Французы очень хотели отвоевать у вас Эльзас и Лотарингию, но, поскольку делать это в одиночестве было равносильно самоубийству, им требовалось придумать повод, чтобы втянуть в эту войну Россию и Британию. Комбинация с моим убийством сербскими агентами показалась Второму Бюро самым надежным способом втянуть в войну сначала Австро-Венгрию, потом Россию, потом Германию, Францию и Британию. Как видите, я жив, но война все равно охватила всю Европу от края и до края. Все участники разгоревшегося конфликта имели перед войной планы быстрой победоносной войны, все подготавливали мобилизационные планы и запасы, необходимые для развертывания армий военного времени, все собирались решительно наступать до самых вражеских столиц и еще до начала листопада в Европе подписать победный для себя мир.
– Но так не бывает! – воскликнул кайзер. – Всегда есть победители и побежденные.
– Да, – ответил его гость, – так не бывает. Эта война обещает быть затяжной и изнурительной, с миллионными жертвами со всех сторон. И победителем может оказаться тот, кто присоединился к схватке в последний момент или вовсе не принимал в ней участие, потому что он сохранил свои силы, а остальные растратили их в бесплодной борьбе. Об этом мне, мой добрый Вильгельм, поведал человек, который взял на себя труд изменить картину покушения в Сараево таким образом, чтобы я получил тяжелую, но не смертельную рану, а Софи оказалась вовсе избавлена от страданий, ибо предназначенная ей пуля улетела в колено графа Потиорека.
После этих слов кайзер Вильгельм сделал стойку, как хороший охотничий пес, унюхавший запах добычи.
– А вот с этого момента, мой добрый друг, пожалуйста, поподробнее… – вкрадчиво произнес он. – Этот ваш таинственный незнакомец случайно не самовластный фюрст страны Артании Сергий из рода Сергиев?
– Да, – подтвердил Франц Фердинанд, – это он. Как я понимаю, именно интерес с личности этого человека побудил вас пригласить меня на беседу?
– Вы, мой добрый Франц Фердинанд, все правильно понимаете, – кивнул кайзер Вильгельм, – за весьма короткий срок этот господин сделал нам подарок, нанес пощечину, а потом с размаха ударил ногой в пах. Мы хотим знать – кто он такой и что ему от нас нужно?
