– После первой встречи с герром Сергием я тоже задался этим вопросом и начал размышлять. У раненого, прикованного к постели, много времени для чтения и размышлений, и никаких других занятий. И я пришел к выводу, что там, где европеец ищет выгоду, русскому нужна правда. Правда – предмет нематериальный и зачастую крайне неудобный, но при ее помощи можно с гарантией отличить добро от зла. За это мы, европейцы, ненавидим русских, потому что зло всегда выгодно, по крайней мере, сначала, а они защищают от нас неудобную правду, если, конечно, сумеют ее найти. Я тоже хотел бы найти правду для моей страны, но у меня не получается – наверное, потому, что я не русский. А еще те, что ищут правду, служат Богу, а те, кто только выгоду – волей-неволей прислуживают Сатане. И как раз вот этот статус невольных пособников зла, которые не ведают, что творят, спасает нас от тотальной войны со стороны герра Сергия, некоего повторения Всемирного Потопа. «Если я ударю всей мощью, – говорил он, – то в Германии выживут только крысы. Но это не мой метод, по крайней мере, не сейчас». Там, сто лет тому вперед, как я понял, искатели выгоды целиком предались всем возможным и невозможным порокам и извращениям. Библия теперь для них не авторитет, Божьи слова пустой звук, зло торжествует, и только Россия стоит островком против этого потопа тьмы. Именно поэтому Господь выдал герру Сергию подряд на усиление и укрепление России во всех ее видах, потому что искателей правды Творец Всего Сущего любит, а носителей зла желает обратить к Свету, кого возможно. И наибольшим злом герр Сергий и его Патрон считают эту войну, развязанную в основном из-за глупой прихоти парижских политиканов. Но и все прочие поддержали их идею с радостью и удовольствием, а потому, по сути, герр Сергий есть Гнев Божий, направленный против грехов всей Европы, которой надоела мирная жизнь, и захотелось повоевать. Он считает, что эта война – первая ступенька на дороге в ад, на которую с некоторых пор встала западная цивилизация по причине своей алчности.
– Но почему же тогда герр Сергий не прекратит эту войну силой, раз он такой могущественный? – спросил кайзер Вильгельм.
– Если бы все уже были сыты этой войной по горло, но просто не знали бы, как ее закончить – тогда герр Сергий именно так бы и поступил, – ответил Франц Фердинанд. – Раз, два – и все помирились, потому что мира хочет Бог, а война уже не доставляет никому удовольствия. Но сейчас, когда все только началось и противники полны самых радужных иллюзий, такой исход невозможен. То есть герр Сергий может ударить кулаком по столу, но тогда над этим миром придется стоять с пистолетом, потому что иначе будет большая вероятность, что сражения возобновятся как раз в тот момент, когда он будет занят в другом месте. Нет, этому миру предстоит измениться, и эта война, тяжелая и кровавая, будет важной частью этих изменений. И нам с вами, если мы переживем самые бурные пертурбации, предстоит возглавить этот процесс. По крайне мере, в мою сторону соответствующие реверансы уже были, и думаю, что и к вам, мой добрый Вильгельм, посланец Нашего Господа относится не худшим образом. Оценки, которые он давал в адрес французских властей, были полны самых отрицательных коннотаций, и в то же время в ваш адрес было высказано только сожаление, что вы не можете держать в руках своих министров и генералов.
Немного подумав, он добавил:
– И даже самой России будет непросто пережить встречу с герром Сергием. В отношении вашего кузена Ники герр Сергий, как Господень Посланец, настроен достаточно сурово, и если физическая неприкосновенность царствующим особам обеспечена, то власти это семейство, скорее всего, лишится, ибо как мне известно, в прошлом для себя мире русско-японской войны он легкостью обменял на престоле нынешнего императора на его брата Михеля. Думаю, что и тут будет то же самое, даже несмотря на то, что младший из Романовых необратимо испортил свою репутацию, вступив в барак с неравнородной и дважды разведенной особой. Герр Сергий, как я понимаю, выше таких мелочей, ибо напрочь лишен снобизма, обычно свойственного правящим особам.
– Мой добрый Франц Фердинанд, – сказал кайзер Вильгельм, – все это, конечно, хорошо и приятно, но Мы все никак не можем понять, почему этот герр Сергий так непоследователен. То он оказывает нам значительную помощь, ускоряя продвижение наших армий к Парижу, а то наносит тяжелые удары, от которых нам будет трудно оправиться…
