И вот 23 июля, в роковой для себя день, Ленин, Арманд и группа молодых польских социал-демократов и демократок (из этого гадюшника шесть лет спустя вырастет пилсудчина) отправляется в однодневный поход по склонам горы Госницовая Галя. Крупская остается в арендованном домике крестьянки Терезы Скупень, ибо после перенесенной недавно болезни не способна выдерживать большие физические нагрузки. Настроение у польских товарищей было бодрым и даже веселым; в воздухе пахло войной, в ходе которой австро-венгерская армия непременно разгромит восточных варваров и освободит царство польское от русского владычества, после чего Франц-Иосиф наденет на свою голову еще одну корону. Ленин думал о том же, но немного в другом ключе: начавшаяся война пошатнет власть царского правительства, продемонстрирует всему миру его глупость и некомпетентность, и в итоге приведет к возникновению революционной ситуации. Так было в тысяча девятьсот пятом году, так будет и сейчас.
И тут случилась незадача. Когда компания, пыхтя и отдуваясь, дружно топала по тропе в горном лесу, прямо перед ней из кустов вышел человек. Лицо, размалеванное черными и зелеными полосами, и маскировочная накидка типа «кикимора» делали его похожим на лешего. Человек поднял руку в жесте, повелевающем остановиться. Ленин, шагавший первым, расширенными глазами уставился на обмотанное маскировочными тряпками оружие с толстым стволом, которое этот тип держал в другой руке нацеленным на честную компанию. Было в этой картине что-то настолько сюрреалистическое и инородное, не от мира сего, что у вождя мировой революции оледенели все члены. И одновременно с этим, и так уже серьезным, явлением из кустов по обе стороны тропы и даже позади вереницы туристов возникли такие же вооруженные фигуры, окружив товарищей революционеров со всех сторон. Какая-то пани воскликнула: «Матка Бозка!», какой-то пан потянул из кармана личный «бульдог» (нищета польская: на «браунинг», как у приличных людей, денег нет) – и тут же, после негромкого хлопка, завыл страшным голосом, тряся простреленной рукой, с которой летели капли крови.
– Э-э-э… – сказал Ленин внезапно отказавшим голосом, как-то сразу поняв, что все старые планы пошли прахом (а будет ли возможность составить новые, еще бабушка надвое сказала).
– Вас-то, товарищ Ленин, я и искал, – на чистом русском языке ответил на этот крик души тот «леший», что появился первым. – Командир приказал доставить вас живым-здоровым, в ясном уме и полной памяти. А еще он просил никого не убивать, а потому ваши спутники тоже должны проследовать вместе нами. Ну, товарищи революционеры, шевелим ножками.
Ленин, приободрившись после слов «живым-здоровым» и «никого не убивать», попытался было возразить царскому сатрапу (за которого он принял старшего лейтенанта Антонова), что он находится на свободной австрийской земле и никуда не пойдет, как вдруг за спиной у «лешего» задрожал, заколыхался воздух, обрисовывая контуры прохода в иной мир. Оттуда дохнуло неистовым жаром и ароматом мирры и ладана, а «леший» сделал приглашающий жест рукой.
– Идите вперед и не оглядывайтесь, товарищ Ленин, – сказал он. – Мой Командир вас уже ждет.
И тут к Ильичу вернулся дар речи.
– Что это? – спросил он блеющим голосом.
– Это, – ответил «леший», – Тридесятое царство. Русалок, Бабу Ягу и Кощея Бессмертного не держим, а вот фонтан живой воды имеется, как и Книга Судеб, где записаны все ваши деяния – как хорошие, так плохие.
– Но это же сказки?! – возмутился Ленин. – Вы, батенька, наверное, морочите мне голову…
– И это тоже сказки? – с легкой издевкой спросил «леший», доставая из-под складок своей накидки небольшую книжечку красного цвета.
Ленин берет книжечку в руки – и чувствует, как под кепкой у него дыбом встают на лысине отсутствующие волосы: на обложке кириллическим шрифтом написано: «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!», «КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА», «ЦК КПСС». Открывает титульный лист, а там, на первой странице, то же, что и на лицевой стороне обложки, а с другой стороны – его, Ленина, портрет в профиль и девиз «Партия, ум, честь и совесть нашей эпохи» и факсимиле подписи – его собственной подписи: «Ульянов-Ленин». Перелистывает еще одну страницу и читает: Антонов Сергей Петрович, год рождения: 1962, Время вступления в партию: июль 1984 года, Наименование партийного органа, выдавшего билет: Политотдел Свердловского ВВПТАУ. Личная подпись владельца, подпись лица, выдавшего билет, круглая печать без всяких двуглавых орлов и фото владельца – в военном мундире с погонами. Инесса Арманд, привстав на цыпочки заглядывая через плечо Ильича, читает то же, что и он, и глаза у нее делаются как у совы – круглые и совершенно безумные, даже не «по пять копеек» а «по рублю». Но Ильичу кажется, что он все уже понял. Ведь обратился этот человек к нему «товарищ», а не «господин», и не по фамилии, а по партийному псевдониму.
