– А почему, товарищ Антонов, – спросил Ильич, задрав голову, – вы не подошли ко мне и не представились как положено, а устроили эдакую мизансцену, от которой у нас душа ушла в пятки?
– Дело в том, – сказал старлей Антонов, – что если бы я просто попытался подойти к вам и представиться, то вы, увидев человека в русском мундире да с погонами, принялись бы убегать от меня со всех ног, и мне пришлось бы вас ловить, что считалось бы провалом задания.
– А что, без мундиров никак нельзя? – немного раздраженно спросил Ленин. – Неужто в Мировой Советской Республике, которая должна наступить по итогам победившей Мировой Революции, сохранился такой рудимент старых времен, как армия?
– Не случилось Мировой Революции, товарищ Ленин, – ответил Антонов. – Европейский пролетариат подкачал. Мой командир, товарищ Серегин, говорит, что для европейского пролетария главная цель жизни – «выбиться в люди», то есть сделать буржуем и самому ворочать миллионами. Правильных, с нашей точки зрения, пролетариев там меньшинство. Поэтому Советский Союз – это территория бывшей Российской империи, за исключением Польши и Финляндии. Еще есть небольшое количество так называемых стран Народной Демократии, которые мы обязались защищать. А все остальное – это враждебное капиталистическое окружение, готовящееся вести с нами войну на уничтожение и по идеологическим, и по чисто меркантильным мотивам.
– А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее, – взъерошился Ильич, – товарищ Маркс оценивал свойства европейского пролетариата достаточно высоко. Российских пролетариев при этом он ни в грош не ставил, но эта ошибка классика вполне простительна, ведь при его жизни царский строй еще не обветшал и не расшатался…
Старший лейтенант Антонов усмехнулся, видя эту горячность революционного вождя, и ответил:
– О том, кто и в чем был прав, а в чем ошибался, товарищ Ленин, вы сможете узнать у нас в библиотеке, прочитав еще не написанные в вашем времени умные книги. А я всего лишь ротный замполит, и не могу, стоя тут, на пальцах разъяснять вам то, что у нас считается азбучными истинами…
– Библиотека с книгами из будущего?! – вскричал Ильич, и глаза у него загорелись, как у мультяшного мышонка при виде кусочка сыра. – Ведите же меня скорее, товарищ Антонов, почему же вы сразу об этом не сказали?
Вот так: кого чем, а товарища Ленина в Тридесятое царство заманили книгами. Без библиотеки этот человек не мыслил себе жизни, но библиотека с еще не написанными книгами оказалась для него превыше всего.
Пребывание Ленина в Тридесятом царстве началось с неприятного открытия. И дело было даже не в испепеляющей полуденной жаре. Как раз от нее прекрасно спасал Источник Прохлады. Хлебнул три раза из фонтанчика, не прикасаясь к нему руками – и никакой зной тебе больше не страшен. Сбили Ильича с толку совершенно достоверные сведения о существовании магии и магов, созданных искусственным путем остроухих людях, эллинских богах, самонадеянно называющих себя бессмертными, а также то, что верховным патроном всего этого места является всамделишный, а не нарисованный на холсте или деревянной доске Творец Всего Сущего, которого Ильич с детства пренебрежительно называл Добрым Боженькой. Собственно, по отношению ко всяким ослушникам и негодяям не очень-то Он и добрый, ибо служит ему хорошо дисциплинированная и сплоченная армия, чей предводитель называет себя Бичом Божьим и Защитником Земли Русской. Для закоренелого воинствующего атеиста и космополита эти титулы хозяина этого места звучат очень неприятно, а потому Ильич смущен, ошеломлен и подавлен.
Но прежде чем с товарищем Лениным будет говорить сам Серегин, тот предварительно должен напитаться мудростью будущих времен, а потому его путь лежит в библиотеку. Но перед этим для вождя мировой революции случилось еще два неприятных события.
Сразу после прибытия всех молодых польских эсдеков отделили от Ильича и Инессы Арманд и под конвоем скинувших свои «кикиморы» амазонок отправили в Башню Терпения, в расположение Службы Безопасности. Когда вождь мировой революции стал протестовать, старший лейтенант Антонов пояснил, что в не столь уж и далеком будущем большая часть польских революционеров соскользнула на позиции национализма, став врагом советского социалистического государства. И ничего страшнее проверки сознания Бригиттой Бергман этим людям пока не грозит, и только после этого здешнее начальство примет решение, где, когда и в каком виде их выпустят обратно в окружающую среду.
