При этом Колдун успел мне шепнуть, что наш первичный диагноз подтвердился. Сидящий за нашим столом человек является неинициированным колдуном, который непроизвольно собирает энергию со своих последователей и обращает ее на воплощение своей крайне сырой социальной теории. После его смерти этот массив первичных постулатов окончательно окаменеет; и если товарищ Сталин еще будет пытаться отсечь от этой массы лишнее, чтобы прийти к совершенству, то интеллектуальный уровень следующих вождей не позволит даже этого. С другой стороны, я совершенно отчетливо понял, что в этом мире большевики мне нужны даже больше, чем в прошлом. Там я подключил их ко вполне прогрессивному царю Михаилу и, создав коалицию «здоровые силы общества», умыл руки. Дальше они справятся сами. Тут совсем по-иному: некуда подключать лишившийся вождей огрызок РСДРП(б). Альтернативная кандидатура в монархи пока не просматривается. И Михаил, и Ольга уже вышли в тираж: их сознание сломано прессингом этого мира, и хороших монархов из них не получится никогда. Если сажать на трон Алексея (ибо для Лилии гемофилия не проблема), придется окружать его когортой верных преторианцев и давать хорошее воспитание, чтобы не вырос таким же никчемой, как его отец. Варианты выбора на этом заканчиваются, и начинаются пляски на рояле в стиле Бубы Касторского. А мне это не по вкусу.
Потом я вспомнил, что у меня по романовскому семейству есть квалифицированный эксперт. Сама Анастасия годится в царицы не больше, чем в завгары, но должна же она знать, кто из ее ближайших родственников чего стоит. И вот, пока Ильич грыз гранит науки в библиотеке, я пригласил нашу магиню воздуха и воды в свой кабинет на собеседование.
– Настасья, – сказал я ей, – ты уже, наверное, догадываешься, что и в этом мире мне придется отстранить от власти твоих папа и мама, пока они окончательно не поломали российское государство. Чтобы я не просеивал кучу навоза в поисках жемчужного зерна, скажи, кто из ваших родственников, ближних или дальних, по твоему личному мнению, мог бы взяться за этот тяжкий монарший труд и волочь его на своих плечах?
– Очень точное определение нашей семьи – «навозная куча», – сухо усмехнулась Анастасия, – и все благодаря моему дорогому папА, при котором стадо наших родственничков совершенно отбилось от рук. Если говорить о кандидатах в потенциальные монархи, то из мужчин для этой работы не годен никто. Если вы возлагаете надежды на Алексея, то могу сказать, что из него может получиться только еще одно воплощение Алексея Тишайшего, когда все дела делаются неспешно, как бы сами собой, а монарх только сидит на троне и распространяет вокруг себя величие и благодать. Но эта картинка не для бурного двадцатого века: даже если решить большую часть проблем, оставшиеся неурядицы сдуют тишайшего монарха с трона будто пушинку.
– А если не зацикливаться на мужской части вашей семьи? – спросил я. – В истории известны случаи, когда женщины справлялись с монаршими обязанностями лучше любых мужчин. Ведь дело в том, если я не найду среди Романовых подходящего кандидата или кандидатку, мне придется плюнуть на все и на несколько лет раньше начать строить первое в мире государство рабочих и крестьян. Дело это нудное, кровавое, но я справлюсь, ибо союзников и соратников в этом деле у меня будет хоть отбавляй. Реформа господина Столыпина не разрешила, а обострила крестьянский вопрос, и теперь массами овладевает только одна мысль: «так дальше жить нельзя».
– Да, – подтвердила Анастасия, – так дальше жить нельзя. Сейчас там это понимают все, кроме папА, мамА и облепивших их подхалимов, извлекающих из этого положения личную выгоду.
Моя собеседница сделала паузу, будто решаясь на какое-то откровение, потом заговорила снова:
– Я тут вот что подумала… единственная, с кем вы можете поработать, это моя сестрица Ольга. Она умна, можно даже сказать, талантлива, душевна, так что сопереживает всем сирым и обиженным, и в то же время у нее упрямый сильный характер. Из всех нас только она одна была способна противостоять давлению папА и мамА. Да вы и сами можете в этом убедиться, пообщавшись с ее младшим воплощением – и ведь не скажешь, что девочке всего девять лет.
Бежать к Птице, чтобы пообщаться с ребенком, я не стал, ибо времени на это уже не было, но слова Анастасии запомнил хорошо. Позже, уже перед самым ужином, я на минуту пересекся с нашей главной вытирательницей сопливых носов, и она подтвердила, что все указанные Анастасией черты характера имеются в Ольге во вполне достаточных, а где-то даже избыточных (упрямство) количествах. Я взял этот вариант на заметку, при этом понимая, что девочка девяти лет может изрядно отличаться от самой себя десять лет спустя.
