– Сегодня этот ваш товарищ беспощаден к представителям проклятой царской своры и пускает их в расход без разделение на женщин и детей, – сказал я, – завтра он перейдет на истребление тех, кого считает буржуями, в том числе врачей, священников, инженеров и учителей, а послезавтра начнет стрелять из пулеметов в народ, бунтующий против зверств продотрядов, которые подчистую выгребают из деревень все съестное, чтобы накормить такие же голодные города. Вы думаете, что двадцать миллионов жертв Гражданской войны – это по большей части люди, непосредственно погибшие в ходе боевых действий между красными и белыми? Черта с два! Это голод, холод в городах, куда перестало поступать топливо, тиф, испанка… А еще вот такие обезумевшие товарищи Голощекины в ЧК и штабс-капитаны Овечкины в белых контрразведках, которые не глядя, пускали в расход всех подозрительных, не деля их на мужчин, женщин и детей. Если бы дело затянулось, так и до полпотовщины могло дойти.
Очевидно, по ходу этого разговора у меня опять проявились нимб, крылья и корзно, потому что Ильич, немного помолчав, примиряюще сказал:
– Ну хорошо, товарищ Серегин, если товарищ Голощекин такой плохой человек, как вы говорите, то мы вынуждены предоставить вам возможность в данном случае действовать по своему усмотрению. Но скажите, что такое полпотовщина?
– Это, – произнес я под громовые раскаты, – такая крайняя степень левого уклона, смешанная с мизантропией, когда победившие революционеры в стремлении избавиться от «буржуазной скверны» начинают истреблять не только бывших чиновников, помещиков и капиталистов, но и вообще всех хоть сколь-нибудь грамотных людей. В одном государстве нынешнего Французского Индокитая такие ретивые борцы за светлое будущее, прогнав колонизаторов, столь рьяно принялись устанавливать свои порядки, что истребили две трети населения, пока не вмешались власти соседней, тоже социалистической, страны, и за месяц не перебили всех озверевших людоедов до единого. Детская болезнь левизны в коммунизме – крайне опасное явление, ибо уводит идею прямо к вратам ада, откуда уже не будет возврата. А ведь эта болезнь идет от постулата Маркса о неизбежности отмирания государства, и тот, кто в него некритически уверовал является нашим врагом. Как пелось в наши времена в одной частушке, «создавая партии и классы, лидеры никак не брали в толк, что идея, брошенная в массы – это девка, брошенная в полк». Тщательнее надо строить идеологию и не тащить в нее отовсюду всяческих нежизнеспособных положений, и жить тогда станет легче, жить станет веселее.
– Да уж, батенька, – буркнул Ленин, – уели вы меня по полной программе… Если правый уклон возвращает нас на исходные позиции капитализма, то левый ведет в кровавые трясины. И ведь признаюсь, я и сам был готов ему поддаться. Вот истребим Романовых и прочих помещиков и капиталистов – и заживем на свободе сыто и счастливо. Ан нет, все совсем не так. Можно было бы счесть ваши книжки вражеской пропагандой, но я ведь и с людьми разговаривал. Развитой социализм – и без войны чуть ли не голод в Центральной России. Люди на поездах из деревень едут в Москву за мясом и колбасой, потому что все это есть только там. Ботинок нельзя купить честному рабочему, потому что их нет, а что есть, то из-под полы и втридорога. Тщательнее надо относиться к идеологическим вопросам, тщательнее.
Я искоса посмотрел на Ильича, которого вдруг потянуло копировать Жванецкого (хотя он, наверное, никогда даже не слышал этой фамилии), и продолжил:
– Также в списке кандидатов в члены ЦК присутствует некто Андрей Бубнов, сторонник углубления гражданской войны и участник всяческих левых уклонов и оппозиций. Его бы в Мексику к буйным латиноамериканским пеонам, разжигать пожар революции где-нибудь подальше от родного дома. Вот там его жгучий, как перец чили, темперамент будет уместен. А среди родных осин такого нам не надо…
– А вот тут вы, товарищ Серегин, несмотря на некоторый максимализм, совершенно правы, – перебил меня Ленин. – Как говаривал Козьма Прутков, «каждый человек бывает незаменим, будучи употреблен на своем месте». Если товарищ Бубнов слишком жгуч для российской действительности, то требуется решением ЦК пересадить его на подходящую почву.
