Зато самой противной была операция по ликвидации Филиппа Голощекина и случившегося рядом с ним Якова Свердлова. Последний должен был отбывать ссылку вместе со Сталиным в Курейке, но рассорился с ним насмерть и в конце июля отпросился у жандармского начальства посетить старого приятеля в станке Селиваниха, что на сто семьдесят километров выше по течению Енисея. Вот так, вдвоем, мы их и застали… А когда Ильич, который ходил с нами по всем адресам, увидел, чем они там занимались, то его чуть не стошнило. Пока он боролся с рвотными позывами, Кобра шарахнула сладкую парочку своим магическим тазером. Треск электрического разряда, хлопок, вонь озона – и тишина, больше никто не шевелится и даже не дышит. Теперь, когда их найдут (что непременно произойдет не далее, чем в районе завтрашнего полудня), скандал случится неописуемый. Один революционер на другом революционере, и оба голые. Тьфу ты, мерзость!
Зато Сурена Спандаряна, которого Ленин очень ценит за дотошность и работоспособность, а также его гражданскую жену (сожительницу[14]) Веру Швейцер мы без особых хлопот и негативных эмоций изъяли из дома в селе Монастырском, где те отбывали ссылку. Товарищ Ленин, бойкий и веселый, в качестве верительной грамоты срабатывает просто безошибочно. Несколько сеансов Лилии и ванн живой воды превратили вождя мировой революции в человека, брызжущего энергией и оптимизмом. Правда, товарищ Спандарян болен туберкулезом, и в сибирском климате болезнь прогрессирует, – но в Тридесятом царстве это не проблема. Во-первых – климат там строго антитуберкулезный, горячий сухой воздух напитан фитонцидами Высокого Леса. Во-вторых – у нас есть товарищ Лилия, она просто скажет бациллам: «Умерли все, я сказала!», а потом своими классическими методами залечит повреждение легочной ткани. В-третьих – в наличии имеются лекарства с контейнеровоза, в том числе мощнейшие антибиотики широкого профиля. В-четвертых – недели две назад роботы-ремонтники на «Неумолимом» привели в работоспособное состояние одну секцию госпитального отсека. И одновременно с этим событием активировалась еще одна псевдоличность, получившая имя Валерия Доминика.
Пока на борту отсутствовал живой экипаж, а госпиталь находился в нефункционирующем состоянии, псевдоличность корабельного врача себя никак не проявляла, зато теперь это чуть ли не самый активный член команды, отвечающий за здоровье многочисленных курсанток. В ее владениях пациентов обследуют в полностью автоматическом режиме, ставят диагноз и проводят курс лечения с целью как можно скорее вернуть бойцов в строй эскадрилий и штурмовых рот. При виде такого поточного метода Генри Форд умер бы от зависти. Воистину – фабрика здоровья. Только вот Лилия гарантирует сто процентов ремиссии (восстановления) после болезни, а Валерия Доминика – не более девяноста пяти. Поэтому мы решили отправить товарища Спандаряна именно в Тридесятое царство к Лилии, а не в мир Смуты на «Неумолимый». Таланты Валерии Доминики я решил приберечь до тех времен, когда раненые станут поступать таким потоком, что пропускная способность госпиталя в Тридесятом царстве попросту захлебнется – вот тогда псевдоличность с медицинским уклоном получит возможность реализовать свой потенциал в полном объеме.
После товарища Спандаряна нашей следующей целью стал визит к товарищу Сталину – последний запланированный на этот многотрудный день. Тридцатое июля в Курейке – это такое время, когда полярный день уже закончился, но ночи еще остаются белыми. А еще это время предвестья осени, которая в этих краях наступит уже в середине августа.
Когда мы открыли портал, было достаточно светло, несмотря на полуночное время. Газету при таком свете я бы читать не стал, но вести бой или рыть окопы при таком освещении вполне возможно. Первое, что мы увидели – горящий на берегу реки большой костер из плавника, звуки гармошки и взвизги пляшущих женщин и девиц. Народ после трудового дня предавался бесхитростному разгулью и веселью. И среди мужиков в картузах и подпоясанных рубахах, а также девок и баб в сарафанах, некто в диагоналевом костюме жасминного цвета, черной шляпе и с трубочкой в зубах под хлопки зрителей лихо отплясывал «Камаринского». Вот тут товарищу Ленину пришлось второй раз за сегодняшний день сронить на пол челюсть.
– Товагищ Коба?! – воскликнул он, от волнения картавя даже больше обычного. – Скажите, вы ли это… а то мы даже не знаем, что и думать!
