– Царствующие особы – такие же люди, как и все остальные, – ответил я. – Они так же едят и так же после этого гадят в сортире, так же влюбляются и изменяют потом своим женам (или не изменяют, если имеют соответствующий характер). А еще они несут всю полноту ответственности за все-все, что происходит у них в стране. При этом царствующие особы должны помнить, что их короны, в отличие от шляпы, снимаются только вместе с головой. Я человек гуманный, и велю казнить только самых отъявленных негодяев, но и у меня может не получиться вовремя успеть к эшафоту, который возведет для неудачливого монарха его разгневанный народ. Впрочем, вас все это не касается – народ Бельгии вас любит и ничего вышеперечисленного вам не грозит. К счастью.
– Скажите, – после некоторой паузы спросил король Альберт, – а зачем вы мне это рассказываете?
Я пожал плечами и заговорил тихим и спокойным голосом:
– Наверное, затем, чтобы, когда я отпущу вас обратно, вы поделились этим знанием с кайзером Германии. Пусть знает, кто и почему ведет против него войну на Восточном фронте и иногда содействует на Западном. А еще он должен знать, что задача, которую он себе поставил, не имеет решения, и проигрыш этой войны, скорее всего, будет стоить ему престола. Центральные державы называются так потому, что со всех сторон они окружены враждебными или нейтральными странами. Поставки из внешнего мира сырья и продовольствия через Норвегию, Данию и Голландию будут самым жестоким образом пресечены Великобританией и ее военным флотом. Англичане введут такие жесткие лимиты на ввоз в эти страны всего и вся, что им просто нечего будет перепродавать в Германию. На Средиземном море обстановка будет не лучше. Из нынешних нейтралов, через которых еще можно торговать с внешним миром, Италия вступит в войну на стороне Антанты, Турция и Болгария – на стороне Центральных держав. Дольше всех продержится Румыния, через посредничество которой Германия и Австро-Венгрия смогут закупать русских хлеб. Но и она объявит войну Центральным державам, надеясь урвать себе Трансильванию. И даже ее военный разгром в кратчайшие сроки не изменит сложившуюся вокруг участников Четверного союза идеальной блокады, через которую не проскочит не только мышь, но и муравей. Голод, дефицит промышленного сырья и необходимость постоянно штопать дырявый австрийский фронт приведет к тому, что Германия исчерпает все возможности для продолжения борьбы. А это, как говорят специалисты в таких делах, прямой путь к революционной ситуации. Германские солдаты в окопах не захотят дальше умирать в безнадежной и бесцельной войне, а кайзер и его генералы утратят возможность дальнейшего ведения боевых действий. Сначала это будет повальное отступление по всему фронту перед лицом численно и качественно превосходящего противника, потом – революционный бунт на фронте и в тылу, крах правительства, и в самом конце германский монарх, находясь под давлением непреодолимых обстоятельств, будет вынужден перейти голландскую границу, отдав свою шпагу голландскому офицеру-пограничнику. На этом история Второго Рейха закончится, и начнется предыстория такого кошмара, о котором я сейчас с вами даже не хочу говорить.
– Но все же, герр Сергий, – осторожно спросил бельгийский король, – можно об этом кошмаре хоть немного поподробнее? А то как я смогу выполнить ваше поручение, если не буду даже представлять, о чем говорю?
Я бросил на своего собеседника испытующий взгляд. Очевидно, уверовав в мои полномочия, свыше, он решил, что я его вербую в агенты влияния, а быть может, просто прочувствовал и приобщился. Второе, кстати, вероятнее. Со стороны я себя не вижу, но на последней фразе вполне мог появиться нимб и прочие атрибуты младшего архангела. А собеседник у меня далеко не дурак, и понимает, что подобными манифестациями с моей стороны акцентируются сверхважные заявления.
