И в то же время кайзер не забывал об отрезанной голове майора Пройскера, неведомо каким образом очутившейся на рабочем столе в его личном кабинете. Вечером еще ничего не было, а утром адъютант открывает кабинет, чтобы впустить уборщика, а на столе – голова на блюде. Нет, голова глазами не лупает и не разговаривает, мертвая уже совсем. Зато рядом на столе лежит эпистола, составленная на чистейшей литературной латыни, объясняющая, за что так поступили с этим человеком и его подчиненными, головы которых, сложенные в гурт, остались у польского городка Калиш. И подпись под эпистолой: «Защитник Земли Русской, Бич Божий Сергий из рода Сергиев, самовластный фюрст Артанский, господин Тридесятого царства, а также владетель Таврический и Константинопольский».
Все эти титулы можно было бы счесть неумной бравадой, но голова несчастного майора Пройскера считала иначе. Пять сотен германских солдат при пулеметах и артиллерии без всякой пощады были вырезаны в ночном бою внезапно появившимся неизвестным противником. Неизвестным – потому что разбросанные повсюду на месте боя стреляные гильзы двух видов не подходят ни к одному известному образцу оружия. Да и сами эти гильзы оказались изготовлены не из латуни, как у всех нормальных людей, а из тонкого, как бумага, но очень прочного стального листа, покрытого темно-зеленым красящим составом. За технологию производства таких стальных гильз, не подверженных коррозии, кайзер готов отдать несчетное количество миллионов золотых марок, но, к его несчастью, этот секрет – в руках группы лиц, настроенной ко Второму Рейху весьма недружелюбно.
Но не это было самым страшным. Согласно донесениям немецких офицеров, обследовавших место боя, бойцы, атаковавшие германских солдат, действовали хорошо слаженной командой, имеющей большой боевой опыт. Опыт практический и совсем недавний, которого в Европе не имеют даже русские, чья война с Японией закончилась десять лет назад. Единственным местом, где на 1914 год массово гремели выстрелы, и где одни дикие люди убивали других диких людей, была чрезвычайно далекая от Калиша Мексика. В рапорте так и было указано: «Похоже на нападение индейцев» – только индейцев технически грамотных, хорошо вооруженных, прекрасно организованных, но при этом не утративших своих диких качеств.
Германские зольдатены, никогда не отрабатывавшие на своих учениях темы «отражение внезапного ночного нападения на неукрепленный полевой лагерь» погибли, даже не успев оказать сопротивления своим харонам. Стреляных гильз от винтовки маузера на месте боя очень мало, буквально единицы, а вот гильз оставленных чужаками – целые россыпи. Конечно, расследовавшим эту историю германским офицерам хотелось бы найти хотя бы одного немецкого солдата, спасшегося при этом нападении, и как следует его допросить (будь он хоть самым отъявленным трусом), но таковых счастливчиков не обнаружилось. Все подчиненные майора Пройскера разделили его судьбу.
Волей-неволей кайзер сложил два и два и пришел к выводу, что два этих случая имеют общую природу и общее главное действующее лицо. И под Калишем и в Брюсселе все произошло по одной и той же схеме. Пришельцы пришли ниоткуда, сделали свое дело и так же ушли в никуда, под Калишем прихватив с собой форму и оружие германских солдат. Вот и секрет появления во дворце бельгийского короля таинственных незнакомцев в обмундировании кайзеровской армии. При этом свидетели происшествия уверяют, что ворвавшиеся во дворец солдаты и офицеры между собой общались на немецком языке – так что ни у кого не возникло ни малейшего подозрения, что служат они не кайзеру Вильгельму, а, к примеру, Князю Тьмы или означенному в послании повелителю страны Артания, самовластному фюрсту Сергию из рода Сергиев. Единственная разница: в Калише убили всех, кто попался под руку (местное население прогнали вглубь России), а в Брюсселе ни с чьей головы не упал ни один волос. Угрозы были страшные, но все они остались словами, ибо никто не рискнул проверять, приведет гауптман фон Бах в случае злостного неповиновения в исполнение свои кровожадные обещания или нет.
