– Социализм, – сказал я, – это всего лишь система отношений между людьми и государством, когда оно берет от каждого по возможностям, и воздает взамен по заслугам, а совсем не то, что вообразил себе господин Маркс. Кому много дано – с того много и спросится! По подвигу и награда! Великим социалистом был Петр Великий, который с себя требовал даже больше, чем со своих соратников. А вот государь-император Николай Александрович придерживается прямо противоположной идеологии, спрашивая с тех, с кого и брать-то нечего, и награждая зачастую не по подвигу, а по праву рождения. Но все имеет свою цену. Один раз, после русско-японской войны, девять лет назад, вашу империю уже разок тряхнуло – так, что чуть зубы не вылетели. В этот раз все будет гораздо хуже: и простого народа на фронт мобилизовали больше, и война, множащая кровавое остервенение, продлится дольше, и государственная машина, значительно сильнее расшатанная, придет от военной нагрузки в большее расстройство. Моя задача, как Посланца Свыше – помочь вам ввести у себя рациональный немарксистский социализм сверху, прежде чем буржуазия, жаждущая неограниченной власти, свергнет монархию, а потом озверевшие от такого безобразия народные массы устроят радикальную социалистическую революцию под лозунгом «разрушения всего до основанья», чтобы на обломках «старого мира» и горах трупов попытаться построить свой марксистский социализм снизу. Такова была история России, данная мне в ощущениях, когда я был еще обыкновенным русским офицером. С той порыв в реке Лета утекло много воды, но память у меня крепкая, и рука твердая, а потому я со всей решимостью буду стараться предотвратить исторический разворот в эту сторону. Не надо России эдакого счастья ни в каком виде.
Очевидно, мой оппонент-подполковник являлся поклонником всего буржуазно-прогрессивного и в упор не замечал всяческого быдла, потому что он тут же вякнул:
– Но как же вы не понимаете, что промышленники и предприниматели – это самая прогрессивная и активная часть нашего общества? Вот и во Франции, Британии и Голландии, совершив революции, европейская буржуазия положила начало прогрессу и процветанию своих стран…
– Вы не путайте европейскую буржуазию и нашу, – ответил я, чувствуя, как где-то в районе темечка щекотно так начинает резаться нимб, – только наши буржуазные революционеры могли додуматься до того, чтобы, придя к власти, первым делом отменить полицию в городах и весях, а также дисциплину в армии. Радикальные социалисты тоже, конечно, не ангелы, но чтобы они могли бросить в почву свое зерно, буржуазия должна была ее вспахать и обильно унавозить. Люди, так бурно сейчас выступающие на ниве продвижения прогресса и идей либерализма, не самом деле не способны к чему, кроме неустанной болтовни. К буржуазии я, собственно, отношусь вполне терпимо, но только к той ее части, которая, как господин Путилов, налаживает нужные России производства и не отделяет себя от своей страны. А те буржуа, что готовы на любые преступления ради трехсот процентов прибыли, да еще мечтают устроить у нас на Родине все по британскому или французскому образцу, являются для России откровенными врагами, от которых избавляться надо чем быстрее, тем лучше. А там – на войне как на войне: ни понимания к оказывающим сопротивление, ни пощады.
Видимо, в процессе этого объяснения из меня наружу начал потихоньку вылезать младший архангел, потому что господа офицеры бочком-бочком стали расступаться в стороны, образуя вокруг моей персоны пустое пространство. И даже подполковник, так не любящий «социалистов», попятился назад. Лишь генерал Горбатовский остался невозмутим.
– Как вы видите сами, господин Серегин облечен полномочиями со стороны столь высоких инстанций, что по сравнению с ними даже Император Всероссийский является исчезающе малой величиной, – с легкой усмешкой на сухих губах сказал он. – Но политические подробности задания Сергея Сергеевича – это вопрос не нашей армейской компетенции. Наше с вами дело сугубо простое – разбить супостата и одержать убедительную победу, и для этого нам дано все, о чем недавно можно было только мечтать. Но и это не самое главное. С нами Бог, а значит, мы непременно победим!
Но тут «на бис, под занавес» выступил генерал Асмус.
– Но все же, Владимир Николаевич, хотелось бы узнать у господина Серегина, что такое Главная Последовательность и чем она отличается от всех прочих? – спросил он.
