Она накручивала себя изо всех сил. Растила в себе холодную ярость. Вышвырнуть его из своей жизни. Это чудовище. Дракон. Ему нет дела до чувств остальных, он никому не оставляет права на ошибку. Но так не бывает. Не бывает так, невозможно!
Елена знала: если увидит его опять, то не сможет уйти. Она быстро собрала вещи и вернулась в свою квартиру. Поколебавшись, решила оставить запись на автоответчике: позвони, когда приедешь. Мне нужно тебе кое-что сказать.
Елена сидела перед телефоном, будто приклеенная, и смотрела на аппарат. Звонок прозвенел – адским грохотом преисподней. Елена включила громкую связь.
– Ёлочка? Что случилось?
– На столике у дивана лежит распечатка. Посмотри, пожалуйста.
– Что опять? – сердито произнёс Майзель. – Ёлка, я соскучился. Очень.
– Дракон, я тебе не Марта, чтобы ты разряжался в меня и тотчас, звеня и подпрыгивая, мчался дальше, спасать свою чёртову Вселенную. Посмотри распечатку.
Елена услышала его шаги, шелест, а потом – хруст сминаемой бумаги. Но она не видела, – и хорошо! – как он бросил смятый комок: легко, без замаха, а тот полетел, – так пули летают, а не бумажные шарики.
– Елена, – тихо позвал он.
Она зажмурилась. Если бы он оказался сейчас рядом с ней – Елена повисла бы у него на шее, забыв обо всём на свете.
– Елена, – снова услышала она его голос. – Я знаю, в тебе нет ненависти. Зато во мне есть, и её хватит на всех. Око за око, зуб за зуб. Это мой завет. Очень древний.
– А как же любовь? – почти прошептала Елена.
– Не знаю.
– Неужели?! – горькая усмешка искривила губы Елены. – Подумать только: Дракон – и чего-то не знает! Кто тебя просил, – а даже если бы попросили, – как ты мог учинить такое с живым человеком?!
– Я тогда ещё не знал, как много ты для меня значишь. Сейчас я не стал бы. Наверное.
– Чтоб ты пропал со своей честностью! – в сердцах крикнула Елена. – Наверное! Кому ещё из моих бывших ты отморозил яйца?! Или ты для каждого придумываешь что-нибудь экзотическое?!
– Есть вещи, которые не должны происходить. А если они происходят – виновных следует наказать. Срока давности не существует.
– Это месть, а не наказание. Если бы ты хотел наказать – я должна была оказаться первой! Я сама во всем виновата. Я за всё и отвечу!
– Ты уже ответила за всё, Елена.
– Откуда тебе известно? – из груди Елены вырвался короткий смешок. – У тебя «вертушка» с господом богом?!
– Елена. Я же чувствую, что происходит с тобой.
– Чувствуешь? Что может чувствовать человек, способный сотворить такое?!
– Боль, Елена. Настоящую боль. Боль, которую невозможно терпеть, и ярость, которую нет сил удержать.
– Что же ты на себя взвалил, – Елена покачала головой. – Как можно спасти весь мир?! Справедливость. Возмездие. А как же обыкновенная жизнь?! Ты ни о чём другом не можешь ни думать, ни говорить. Поверь, – ни одна женщина не в состоянии терпеть это вечно. В том числе я, разумеется. Как бы я не относилась к тебе. Понимаешь?
– Значит, мне лишь показалось, – до Елены донёсся его вздох.
Проклятая цифровая акустика и великолепная связь, подумала Елена.
– Нет. Не показалось. Ты восхитительный любовник и галантный кавалер. Ты дьявольски умён, у тебя превосходное чувство юмора и безукоризненный вкус, от тебя всегда замечательно пахнет, ты сильный, красивый, щедрый и ужасно милый. Но ты сумасшедший. И это обрекает тебя на одиночество. Кроме того, тебе хорошо со мной, но ты не любишь меня. А это ещё унизительнее, чем всё остальное, вместе взятое.
– Елена!
– Не надо. Пожалуйста. Образование и образ жизни так и не смогли окончательно заглушить мои женские инстинкты. Я отдаю себе отчёт в своих чувствах и научилась их вербализировать.
Господи, подумала она, зачем я это говорю, ведь это не так, и мы оба это знаем, но я не могу, не могу, я должна уйти, я не хочу, не могу, но я должна!
– И не говори мне, будто я ошибаюсь, – она улыбнулась, не давая себе разрыдаться.
– Ладно, – голос Дракона звучал сейчас глухо, почти угрожающе. – Тогда и я скажу. Ты не ошибаешься, Елена. Ты врёшь. А врать ты не умеешь, и получается на редкость неубедительно. Жалко.
– Что?! – прошептала она.
– Ты привыкла к своей боли и даже полюбила её, – тихо продолжил Майзель. – Она убила самых близких тебе людей, и ты хочешь навеки затворить её в себе. Хочешь одна умереть от её яда. А ещё ты боишься, – я заберу у тебя её всю, без остатка. Ты права, – так и случится. Это говорю тебе я. Я, Дракон.
Он понял, подумала Елена. Всё усёк, – своими проклятыми еврейскими бессонными мозгами. Всё!
– Возвращайся, Ёлочка, – обычным, человеческим голосом сказал он. – Я буду ждать.
Майзель стоял у окна, прижавшись лбом к стеклу, и смотрел вниз, на море городских огней, раскинувшееся до самого горизонта. В такой позе и застал его вошедший по вызову Богушек. Не оборачиваясь, Дракон поманил его рукой. Когда Гонта подошёл, Майзель обнял его за плечо, встряхнул, прижал к себе:
– Она пытается уйти, Гонта. Хочет быть сильной.
– И как? – пробурчал Богушек. – Получается?
– Не особенно.
– У тебя тоже.
– А чему тут удивляться. Ты чего там, в Москве, начудил-то?