– Пока ничего внятного. В том-то и дело, – Майзель поджал губы.
– А ещё? Какие ещё нюансы? Ты сказал – несколько. О чём речь?
– От Мирчи потребовали сложить с себя посольские полномочия. Не знаю, почему именно, но меня это настораживает.
– Зачем этот цирк – отказ от полномочий, разрывание верительных грамот? – изумилась Елена. – Дракон, они что-то задумали!
– И что, по-твоему, это может быть? – Майзель наклонил голову набок, рассматривая Елену.
– Не знаю, – откликнулась Елена. – Ничего, кроме интуиции, я предъявить не могу.
– И о чём сообщает твоя интуиция? Я тебя очень внимательно, Ёлка.
– Они собираются убить их, – Елена в упор посмотрела на Майзеля. – Всех.
– И зачем же? – спокойно поинтересовался он. Впрочем, Елена понимала, – спокойствие это напускное.
– Чтобы вынудить вас начать войну. Не в киберпространстве, не за умы и сердца, – а обыкновенную, горячую, кровавую войну, с бомбами и ракетами, в которой, несмотря на все ваши – хорошо, хорошо, наши! – неимоверные чудеса, гибнут ни в чём не повинные люди. Гражданские, обыватели, – женщины и дети. Никогда не удаётся этого избежать. И тогда вы из защитников и освободителей превратитесь в завоевателей, в оккупантов, а он – и все остальные – примутся тыкать в вас пальцами и вопить: посмотрите, посмотрите на этих ангелочков, цивилизаторов и свободоносцев, – со штыками наперевес!
– Я бы согласился с тобой, если бы речь шла о каком-нибудь Киме На Сене. Но «бацька» – не тот фрукт. Он будет гундосить, ныть, изворачиваться, тянуть время – но воевать? – Майзель с сомнением покачал головой. – Это не его стиль, Ёлка.
– Ты сам сказал – он начал «рвать шаблон».
– Да, – вынужденно согласился Майзель. – Да, это так. И мне это страсть как не по душе.
– Мне тоже. Или у него есть козыри. Например, наши дети.
– Они бы поменяли их на тех, кто прячется в посольстве.
– Ошибаешься, – отрицательно помотала головой Елена. – Для них эти три десятка ничего не значат, а мы ради спасения наших пойдём на всё.
– Нет, не на всё, – резко возразил Майзель. – Мы будем вести переговоры, чтобы выиграть время, а потом освободим наших и перебьём всех, кто замешан в инциденте. Именно такова наша стратегия в подобных ситуациях, и тебе это прекрасно известно!
– Значит, им тоже известно! – почти крикнула Елена. – Рано или поздно кто-то придумает, как вынудить вас сделать то, чего вы ни в коем случае не хотите и не собираетесь! Прости, – плечи Елены опустились. – Я понимаю, тебе и без моих гениальных комментариев тошно.
– Мне тошно, но твои комментарии тут ни при чём, – Майзель тихонько похлопал Елену по руке. – Люди работают по этой проблеме, Ёлка. И в Киеве, и не только. Все, кто должен заниматься вопросом пропажи наших хлюздей, этим занимается.
– Наши хлюзди, – печально усмехнулась Елена.
– Конечно, наши, – подтвердил Майзель. – Хоть и хлюзди. Впрочем, видимо, не совсем хлюзди, раз решились поехать в Республику. Один из любимейших приёмчиков твоих дружков, кстати. Сами, заметь, не поехали – детей послали. Или не остановили, что равноценно.
– Никто не знал, Драконище. Ни я, ни Иржи. А те, кто допустил это, получат от нас по заслугам.
– И что вы сможете? Топнете ногой, гневно сверкнув глазами? Откажетесь руку подавать при встрече? Если с детьми что-то случилось, я их в пыль сотру.
– Ладно, сейчас не время об этом. Есть хоть какие-то новости?
– Нет.
– Хочешь сказать, ни у кого из ребят нет волшебного телефона?!
– Все телефоны в Киеве, Ёлка. Киевляне говорят – нашим велели отдать телефоны знакомым, или они будут конфискованы. Немудрящий такой приём, но подействовал. А биопрофилей у наших ваших хлюздей не имеется: как же, разве мы можем позволить этим жандармам, держимордам и душителям творческой свободы воспользоваться таким удобным инструментом для подавления личности? Сейчас восстанавливаем – буквально по крупицам.
– Всё – один к одному, – Елена прижала ладонь к губам.
– Именно.
– Что слышно от Андрея?
– Да всё нормально у них, – поморщился Майзель. – Не дёргайся ты по пустякам.
– Ничего себе пустячок! – вскинулась Елена. И умоляюще посмотрела на Майзеля: – Может, девочки всё-таки приедут? Границу с Россией ещё ведь не перекрыли?
– Нет, но документы проверяют на каждом углу. Да и не могут они сейчас никуда ехать, – с тоской проговорил Майзель. – Как тогда людям в глаза смотреть, ты подумай только!
– Дракон.
– Что?
– Ты обещал их вытащить. Помнишь?
– Ёлка, – рыкнул Майзель. – Перестань. Проект вышел на финишную прямую, и предъявлять Андрею претензии поздно и глупо.
– Сам не глупи, – топнула ногой Елена. – Какие претензии?! Да просто отомстить! Отомстить, понимаешь?! Ты разве не знаешь, с кем имеешь дело?!
– И он знает, с кем имеет дело, – уставился на неё Майзель. – Хорошо знает. Поверь. Наехать на Андрея сейчас он может только в одном случае – если хочет, чтобы я лично прибыл на место, оторвал ему башку и засунул её ему же в задницу. Не метафорически, а физически. Извини, но на шахида он не похож, не тот случай.
– Драконище, пожалуйста, – тихо попросила Елена. – Ты ведь не простишь себе, если с ребятами… что-нибудь.