– Я тоже так поглупею, когда вырасту?! – сердито прищурилась девочка. – Леночка! Я только его увидела – сразу же догадалась! Эх, ты. А ещё Леночкой называешься, – Сонечка в сердцах махнула свободной рукой. – Ладно. Рассказывай дальше. Ты хоть узнала, кто его заколдовал?
– Он сам себя заколдовал, – Елена посмотрела в окно, за которым занимался пасмурный, неверный рассвет. – Ведь иначе невозможно сражаться со злом и несправедливостью. Чтобы воевать со злом, нужны страшные перепончатые крылья, неуязвимая для стрел чешуя, железные когти и зубы, пасть, изрыгающая огонь. Одними книжками, даже очень умными и честными, ничего не исправишь. И в это Елена тоже никак не хотела поверить. А когда поверила, то поняла, – она полюбила Дракона. Который на самом деле совсем не дракон. И Елена запуталась.
– А Дракон?
– И Дракон боялся поверить в чудо. Много-много лет назад, заколдовав себя, он сказал себе: я никогда не стану любить кого-нибудь одного. Нужно любить всех сразу, и воевать со злом. Он думал: если он полюбит кого-нибудь одного, то полюбит так крепко, как умеют любить только настоящие драконы. И на всех остальных, думал он, у него не останется сил.
– Оказывается, драконы тоже не слишком умные, – вздохнула Сонечка. – Ужас какой-то. Ну, и что с вами делать?!
– Вот и Дракон не знал, что ему теперь делать, – усмехнулась Елена. – Как сказать Елене о том, что она для него значит. Не дракон, а лопух какой-то. Но, вообще-то, он очень классный. Обалденный. Ну, да ты и сама знаешь.
– Угу, – Сонечка опустила в знак согласия веки. – А что он тебе подарил? Это ведь не сказка никакая, – пояснила девочка снисходительно в ответ на невысказанный Еленой вопрос. – Елена – это же ты. А Дракон – это Дракон. Да?
– Да, – почему-то с облегчением подтвердила Елена. – Всё-то ты понимаешь, хитренькая ты моя лиска, – она поцеловала девочку в лоб. – Разве может Дракон подарить что-нибудь обыкновенное? Ведь это Дракон! Он подарил Елене песню, – очень красивую песню, её теперь, кажется, поёт весь мир. Ну, половина, – это уж точно. У него оказалось столько друзей. Таких друзей! А ведь это могло означать только одно: Дракон – самый лучший на свете. А Елена… – она умолкла на полуслове.
– Что – Елена? – Сонечка неожиданно сильно стиснула её ладонь.
– Елена очень хотела его расколдовать, – пересилив себя, продолжила Елена. – Но что же дальше, думала она. Даже у Дракона должен быть дом, наполненный весёлым шумом и детскими голосами. Ведь на самом деле он – человек. Понимаешь, Софья Андревна?
– И ты? – девочка смотрела на Елену, и глаза её медленно набухали слезами. – Из-за того, что у тебя не будет детей, ты… из-за этого, да?!
Елена, улыбнувшись, – пожалуй, никогда прежде улыбка не давалась ей с таким трудом – кивнула и, выпустив руку девочки из своих ладоней, резко поднялась и шагнула к окну.
– Леночка, – позвала Сонечка после долгой, как вечность, паузы. – Леночка, уже утро?
– Да. Уже утро, – Елена вернулась и, сев на пол, положила голову на подушку, почти касаясь губами Сонечкиной макушки. – Что ты хотела сказать, Софья Андревна?
– Как ты думаешь, я умру?
– Нет, – твёрдо сказала Елена. – Ни за что. Ты будешь жить долго-долго. Я тебя очень люблю, Софья Андревна. Ты не можешь умереть. Просто не можешь – и всё.
– Я решила, Леночка, – девочка нащупала её руку и стиснула Елене пальцы. – Я буду твоей дочкой, и вы с Драконом будете вместе. А папа и мама… Они ведь не против, да? Леночка! Ну, почему ты опять плачешь?!
Сонечка, кажется, задремала, – по крайней мере, она не возражала, когда Елена осторожно высвободилась и встала. Аккуратно, неслышно ступая, Елена приблизилась к окну.
Отдёрнув тяжёлую занавеску, она нахмурилась и покачала головой: к трём «Вепрям», сопровождавшим её в сюда, добавилось ещё несколько. Это же смешно, подумала Елена сердито. Как будто нет у этой армии других занятий, – только охранять, словно зеницу ока, сумасшедшую журналистку, вечно лезущую самому чёрту в зубы, которую постоянно тошнит то ли от страха, то ли вообще непонятно, от чего, и раненого ребёнка. А дети, которых похитили и держат, неизвестно где?! Если живых ещё!
Она знала – ребят ищут. Ищут отчаянно, со всем напряжением сил, – сотни космических глаз, не мигая, уставились сейчас на этот клочок земли, мчатся по шоссе и просёлкам мобильные группы, работают дипломаты, разведчики, медики, Церковь и Красный Крест. Елена закрыла глаза и помотала головой. И вдруг поняла – отчётливо, до мурашек по коже, и комок подступил к горлу: действительно, нет ничего важнее! И для армии. И для страны. Это же моя страна, подумала Елена. Это же мои дети. И армия – моя тоже. А я так долго не хотела этому верить. Но это так, – и поэтому они здесь, со мной!
– Вы хотите знать, с чем мы столкнулись?! Я вам с огромным удовольствием объясню!