– Теперь по этому ушлёпку, «бацьке», – Президент с издёвкой выделил «ц» и дёрнул щекой. – Меня он не интересует. Все контакты с ним прекращены, люди отозваны, телефоны отключены, телекоммуникационный кабель заблокирован – только служебный сигнал идёт. Никакими связями ни в Москве, ни далее по цепочке он воспользоваться физически не сможет. К счастью, это несложно: диверсификации каналов они так и не осуществили.
– Это нам поможет, и здорово. Благодарю, – по-деловому скупо улыбнулся Вацлав. – Сват, я надеюсь на совершенно новый формат отношений. Очень надеюсь.
– Если вы не предотвратите атаку, развернуть этот формат будет чертовски сложно, – криво усмехнулся Президент.
– Мы её не допустим, Сват, – Майзель выпрямился. – Вы для нас не чужие. Можете брыкаться, сколько угодно, – суть не меняется. Атаки не будет. Даю слово.
– Слово Дракона, – с чуть смягчившейся усмешкой откликнулся Президент. – Что ж. Тогда, – Джаг, Дракон – начинаем?
– Начинаем. Одна просьба. Личная, – Майзель сложил руки на груди.
– Я слушаю, – осторожно произнёс Президент.
– У Садыкова есть отец. Привезите его. Хочу с ним поговорить.
Установки накрыли технично – все три одновременно. Укомплектованные солдатами-«срочниками» расчёты не только не были готовы, но и просто не могли оказать какого-нибудь заметного сопротивления. А слух о разгроме в аэропорту уже достиг ушей и рядовых, офицеров, – настроение царило соответствующее. Разумеется, умирать за подписавшего себе приговор «бацьку» никто не пожелал, – обошлось даже без трупов. Весь план Садыкова основывался на строжайшей секретности и на том, что задуманный сценарий атаки для нормальных людей является чем-то совершенно немыслимым. Он понимал: ни один из трёх расчётов не выполнит пуск, если будет знать, куда именно нацелены и какой боевой частью снабжены ракеты. Поэтому вся программная составляющая была переписана заранее и таким образом, чтобы расчёты понятия не имели об истинной задаче.
Садыков ждал сообщения о начале десантирования вооружённых сил Короны в Столице, – производить запуск раньше не имело смысла. Он то и дело поглядывал на часы: чего они медлят? Чего ждут?!
Спрятанные в лесу и тщательно замаскированные установки сохраняли режим абсолютного радиомолчания, и обнаружить их можно было лишь визуально. И даже Корона – в этом Садыкова заверили специалисты, не доверять которым у него не имелось оснований – не располагали достаточным ресурсом для полного сканирования всей территории Республики.
Он не успел ничего предпринять.
Сначала погас свет и отключились все электроприборы. Резервные генераторы взвыли на долю секунды – и тотчас смолкли. Потом с грохотом влетели внутрь подорванные в области замков и петель легкобронированные двери, – даже наспех укреплённые, они не могли выдержать натиска пластиковой взрывчатки последнего поколения.
Садыков опомнился, но пошевелиться по-прежнему не мог: руки его были вывернуты назад в положение, причинявшее почти нестерпимую боль, а голова оказалась втиснутой в пульт.
– Дай мне повод, – услышал он яростный шёпот офицера-десантника вооружённых сил Короны. – Я знаю, кто ты и что собрался устроить. У меня сестра и мать в Смоленске. Дай мне повод – и я тебе башку разнесу. Хочу посмотреть на мозги, способные на такое. Ну?!
В бункере царила суматоха, – это было слышно даже сквозь закрытые двери кабинета. Елена не обращала на происходящее ни малейшего внимания: её опять тошнило, да ещё навалилась тяжёлая, как свинцовое одеяло, усталость, – такое состояние знакомо ходившим в атаку солдатам.
– Могу предложить вам завтрак, – осторожно проговорил «бацька». – Я прикажу, сейчас принесут.
Это прозвучало так по-человечески буднично, – Елена вздрогнула. Наверное, недаром говорят, – не бывает абсолютных злодеев, печально подумала Елена. Насколько было бы легче иметь дело с самим дьяволом, воплощением зла. А тут – до полусмерти напуганный, больной человечек, изворотливый и пошлый лгунишка, мелкий бес. Кислый, как простоявший неделю на печке щаве́льник. Господи боже, вздохнула Елена. Как же я вымоталась. Надо держаться, – уже совсем немного осталось. Сонечка. Девочка моя родная!
– Спасибо. Поешьте, я обойдусь, – тихо отозвалась Елена. – Мне не до еды.
Собственные слова показались Елене излишне вежливыми, – стокгольмский синдром какой-то, одёрнула себя мысленно Елена. Это помогло, – усталость слегка отступила.
И тут – пожарным набатом – прозвенел спасительный вызов из Праги. Елена схватила аппарат:
– Томанова!
– Знаю, пёрышко, – ответил Вацлав. – Рад слышать твой голос. Держишься?
– А можно по делу, величество?
– Можно, – хмыкнул король. – Садыков у нас, дети – в Кремле. Самолёт за ними уже вылетел. Дракон тут трубку у меня из рук рвёт. Будешь с ним разговаривать?
– Давай, попробую, – улыбнулась Елена, периферийным зрением видя, как, приподнявшись в своём кресле, жадно смотрит на неё «бацька».