– Ёлка, – услышала Елена голос Майзеля. И почувствовала, – спазм в горле не даёт ему произнести ни слова. Он только хрипло повторил: – Ёлка…
– Я в полном порядке, Драконище, – бодро откликнулась Елена. – Не переживай за меня, ладно? Что с госпиталем для Софьи Андревны?
– Летит во втором эшелоне, – снова вмешался Вацлав. – Как только полосу подготовят, он сядет, тогда малышку вертолётом в аэропорт – и сразу домой. Ты сама, кстати, не задерживайся.
– И не собиралась, – повела плечом Елена. – Дракон, ты ещё тут? Я тебя люблю, Дураконище. Прилетай, я Софье Андревне обещала, – ты прилетишь. Ждём.
И, не дожидаясь ответа, Елена нажала кнопку отбоя.
– Хочу вас спросить.
Голос у «бацьки» был какой-то странный, – Елена обернулась:
– Я слушаю.
– Вы действительно
Подоплёка вопроса не осталась для Елены тайной:
– Вы не встретили свою женщину, – Елена не сумела совладать с охватившим её чувством сострадания к сидящему перед ней нелепому человеку. – Ту самую, единственную. И поэтому, – не только, но и поэтому тоже, – с вами случилось то, что случилось. Мне жаль. Верите вы или нет – мне, действительно, очень жаль.
Мне повезло, подумала Елена. Не знаю, чем я заслужила, – но я встретила своего мужчину. И неважно, как сложится дальше, – самое главное в моей жизни уже произошло. Она вдруг вспомнила слова королевы: «Я – женщина одного мужчины». Оказывается, и я той же породы, удивилась такому открытию Елена. Надо же, как сложно бывает понять очевидное, усмехнулась она своему негаданному прозрению.
«Бацька», подёргал себя за усы и снова потянулся к телефону.
– Мишу разбудите, если спит ещё, – резко бросил он в микрофон. – И сюда его, бегом.
Елена, хмурясь, смотрела на «бацьку»: что ещё ты задумал, какие ещё комбинации бродят в твоей голове? Может, хватит уже, в конце-то концов?!
Елена набрала воздуху в грудь, но сказать ничего не успела: в дверях появилась здоровенная тётка в камуфляже с маленьким мальчиком на руках – наверное, ровесником Сонечки.
О, господи, обмерла Елена. Это же его сын, – тот самый несчастный ребёнок, которого он таскает – таскал – будто собачонку, за собой везде, где бы ни появлялся!
Мальчик потянулся к отцу. «Бацька» взял ребёнка на руки, обнял, подержал несколько секунд. Потом опустил его на пол и подтолкнул к Елене.
– Иди, Миша. Это хорошая тётя, тётя Лена её зовут. Иди с ней, я потом приду. У меня тут дела важные, – давай, иди.
Елена взялась рукой за горло.
– Идите, – повторил «бацька», не глядя на Елену, но обращаясь именно к ней. – Мать его найдёте, разберётесь. Давайте, идите. Что ему сейчас со мной, в Хренландии этой трёпаной. Потом приедет навестить, может. Идите, пока я… Уходите! Ну?!
– Хотите, я позвоню нашим? – поколебавшись, осторожно предложила Елена. – Пряниками вас кормить, конечно, не будут, но хоть до места живым долетите.
– Пошла отсюда! – завизжал вдруг «бацька», не на шутку перепугав и мальчугана, инстинктивно прижавшегося к Елене, и её саму, и принялся изо всех сил лупить кулаками по столу, – поднялся невообразимый грохот. – Вон! Вон! Пошли все вон!
Мальчик смотрел на беснующегося, разбившего себе в кровь кулаки, отца полными слёз глазами, вцепившись в Елену, и она решилась. Не говоря больше ни слова, она легко, как пушинку, подхватила ребёнка – спасибо тебе, Дракон, за волшебную «чешую»! – и шагнула в раскрывшиеся, – как будто ждали её – двери узкого лифта.
Майзель тихо затворил за собой дверь Сонечкиной палаты и увидел какого-то совершенно убитого парня – тот сидел, опустив голову с коротко подстриженными ярко-соломенными волосами, чуть поодаль на кушетке. Майзель шагнул к нему:
– Ты Павел?
– Я, – парень посмотрел на Майзеля красными, полными слёз глазами. – А ты – это ты и есть Дракон, что ли?
Майзель развёл руками.
– Дракон, значит, – Павел с тоской смотрел на него снизу вверх. – Ну, ничё. Похож, в натуре. Чё ж ты поздно-то так прилетел, мля?
Майзель протянул Жуковичу руку:
– Я твой должник, Павел.
– Да чего, – Павел засопел. И, поколебавшись, пожал протянутую ладонь. – Это ж Андреич. И барышня с Татьяной Викторной. Я за них… Ну, в общем.
– Я знаю, – Майзель взял парня за плечо. – Знаю, дружище. Проси, чего хочешь.
– Чё?! – удивился Жукович. – Да не надо мне ничё. Чё же – теперь-то! Погоди, – вдруг спохватился он. – А фуйло это где? Где «бацька»?!
– Гонта, – Майзель повернулся к Богушеку. – Потолкуйте тут, а я – вниз: Елена вот-вот подъедет.
– Баба твоя – чистое золото, мля, – горбясь, пробормотал Павел. – Как она тут всех вокруг барышни строила – это гнездец. Вытащила её. Я сам бегал, чисто как наскипидаренный, мля. И тебя тоже строит, небось. Ну, и правильно. Я свою Леську тоже люблю. Слышишь, – Жукович снова поднял на Майзеля глаза. – Дай мне «бацьку», а?! На семь сек. Мне хватит.
– Прости, Павел, – прищурился Майзель. И настойчиво повторил, обращаясь к Богушеку: – Потолкуйте. Я пошёл.