– А я о чём? – подхватил Майзель. – Мундир напяливает, усы топорщит. Фуражку себе скроил – пикник под ней устроить можно.
– Я заметил – чем бездарней вояки, тем ширше у них головные «аэродромы», – усмехнулся Андрей.
– Ширее, – поправила мужа Татьяна. – Дракон, а курить у тебя можно?
– Можно, но нечего, – вздохнул Майзель. – Сигару я тебе не предлагаю.
– У меня есть, – Татьяна потянулась к сумочке. – Ну, так как? Это все претензии к «бацьке»?
– Не совсем. Список длинный, но есть неотложные пункты. Наши враги тянутся его руками к опасным предметам, которые ни при каких обстоятельствах не должны к ним попасть. А он из-за своей – не глупости даже, а инфантилизма – не в состоянии этого понять. Мы уже несколько раз перехватывали опасные грузы – через него из России – в адрес довольно неприятных персонажей. Пока это сельская самодеятельность, но когда перед носом у этих народных артистов помашут авансом в пару сотен миллионов, дело может запахнуть жареным.
– Так всё-таки русские…
– Нет, Дюхон. Это не русские как система. Это именно буйная частная инициатива. А поскольку бардак, то и спросить не с кого. И нам известно: кое-кто уже выходил на «бацьку» с «интересными» предложениями. Мы этого кое-кого прищемили, но мы не боги и не можем успеть везде и всегда. И лучше, как говорится, перебдеть. А что у него за инвестиционная политика, спрашивается? Непонятно кто получает доступ к стратегической инфраструктуре!
– Чему ты удивляешься? – пожал плечами Андрей.
– Удивляться тут, конечно, нечему – зелёный свет дают тем, кто согласен «откатывать», особенно наличными. Да хоть эту сделку с Хамидами по сотовому оператору взять. Теперь шейхи будут в каких-то десятках километров от наших границ свои антенны вывешивать?! Ну, это уж слишком!
– Это не инвестиции – это инвестуция, – хмыкнула Татьяна. – А ведь за художества пересидента-инвестутки нашим детям придётся расплачиваться. Ну, и что вы собираетесь делать? Валить его? Давно пора!
– Группа в полсотни бойцов лейб-гвардейской егерской бригады справится с этой задачей за час, – Майзель подвинул Татьяне пепельницу. – Но, понимаете, ребята, какая петрушенция, – это не наш метод. Мы никого не оккупируем, не топчем и не ломаем, не гнём под себя.
– Почему?
– Страхом можно добиться многого, но ненадолго. У страха такая особенность, – стоит уйти непосредственному воплощению страха, и сам страх пропадает. А ещё – страх калечит душу. И вместо людей получаются упыри, – вон, какая публика под «бацькиной» рукой ходит. Мы этого не можем допустить. Мы строим державу, а не сатрапию. Это принципиально разные конструкции, хотя тень они отбрасывают похожую.
– Интересно. Вот, значит, как нынче создаётся империя?
– Держава, Танечка, – ласково поправил её Майзель. – Держава. И создается она вокруг смыслов, иначе это не держава, а говно. Один из таких смыслов – преемственность. Закон о престоле. Он обычно даже короче, чем первый текст пресловутой американской Декларации Независимости. А дальше включается неумолимая логика общественной и политической жизни. Закон – словно рельсы. Идущие поезда могут нести разные грузы, управляться разными машинистами, в них может быть разное число вагонов, но движутся они туда, куда ведут рельсы. Никак иначе.
– Но ведь ясно, как резко изменится в вашу пользу геополитический расклад, если вам удастся втянуть Республику в свою орбиту. Весь «коридор» будет ваш – и Польша, как на ладони, и Балтия. Отсель грозить мы будем шведу. Скажешь, нет? – прищурилась Татьяна.
– Не будем мы шведу грозить, нет такой нужды, – ласково посмотрел на неё Майзель. – И Сааб, и Скания, и даже Интердинамикс – давно наши. Их «демократические» болтуны радостно нам всё это продали, даже не удосужившись задуматься о последствиях.
– А вы и рады.
– Конечно, рады. И Польша тоже созреет. В своё время.
– Когда?
– Струна, соединяющая Гдыню, Гданьск, Вроцлав, Прагу, Братиславу и Вену, Будапешт, Загреб, Триест и Риеку, уже вышла на режим расчётного грузопотока.
– Погоди, а при чём тут Триест – это же Италия?
– Мы подписали трёхсторонний пакт с Италией и Ватиканом о совместной юрисдикции над бухтой и городом, Триест объявлен зоной международной торговли порто-франко. Сейчас дожимаем бабушку…
– Кого?
– Елизавету.
– Чёрт!
– Ну да. Будем расширять порт в Гибралтаре. В Танжере мы и так давно хозяйничаем.
– Ну ни фига…