– Мы – литвины, Дракон, – Татьяна отложила незажжённую сигарету. – Мы, все, кто живёт на нашей земле: кривичи и пруссы, бодричи и лютичи, выдавленные с Одры и Лабы туда, на берега Свислочи и Немана. Это мы, и нам нужна наша страна. «Бацька» – обыкновенный узурпатор, со своей вертикалью, никто ниоткуда, а ещё мечтает своих сыновей на шею нам посадить. Наследничков. Так вот. Наш герб – Пагоня, наш флаг – красный крест на белом поле, а мы зовёмся – с незапамятных времён – литвинами! Наша историческая родина – Великое Княжество Русское, Литовское и Жемойтское, у нас есть великая история – Полоцк и Орша, Грюнвальд и Радзивилл, Магдебургское право наших городов – Полоцка и Новогрудка, Вильны и Гродно. Это наше. Мы хотим получить это назад.
– Взять назад, – поправил её Андрей. Голос его звучал глуховато, но сильно. – Великий Сейм Литвы, созванный по воле литвинов – тех, кто считает себя литвином, неважно, кто он по крови – русь, лях, жемойт, татарин или ятвяг. Не игрушечная, заседающая в Канаде, Народная Рада без народа, изгваздавшаяся в нацистском дерьме, а Великий Сейм провозгласит Княжество. А пока по Закону о престоле и престолонаследии мы будем готовить князя, пусть будет у нас блюститель престола, местоблюститель – Вацлав Пятый.
Майзель слушал, откинувшись на спинку стула, сложив на груди руки, и глаза его горели янтарно-зелёным огнём.
– Первые двести тысяч будут очень трудными, – Татьяна вздохнула. – Ужасно трудными, ужасно. Но потом станет полегче. И вслед за первым миллионом появится второй – совсем быстро.
Майзель кивнул. Убрав руки от груди, он легонько хлопнул себя ладонями по щекам:
– Что ж. Я не зря на вас понадеялся. Молодцы. Ясно, без нашей технической помощи вы не справитесь – но это будет именно техническая помощь, не больше.
– Главное – не меньше, – вставила Татьяна.
– И последний вопрос. А кем заменить «бацьку»? Есть такие?
– Это смотря где искать, – Андрей сделал глоток и поставил бокал обратно на стол. – В поисках гипотетического преемника почему-то пропускается через мелкое сито всё чиновничество, но никому не приходит в ум просто оглянуться вокруг!
– Имя, сестра, имя! – ухмыльнулся Майзель, перегибаясь через стол и в упор глядя на Таню.
– Ирка Мазур, – тут же выдала Татьяна. – Она – лучшая. И по жизни, и вообще. Смелая, безбашенная совершенно. Да не может быть, чтобы ты про неё не слышал.
Майзель вытащил планшет и с минуту водил по нему пальцем. Корабельщиковы терпеливо ждали.
– Журналистка, – с дрожью в голосе констатировал Майзель. – И ты, Брут!
– А кто ещё? – заинтересовался Андрей.
– Хватает доброжелателей, – остудил его любопытство Майзель. – Кстати, почему – «Ирка», а не Ирина Владимировна? Вы знакомы?
– С детсада.
– Супер, – Майзель убрал планшет и сложил руки на груди. – Превосходно. Что ж, берём в разработку. Глянем на просвет, что за…
– Ничего не найдёшь, – насмешливо приподняла брови Татьяна, перебивая его, и повторила по слогам: – Ни-че-го.
– И вообще – не тебе решать, – нахмурился Андрей. – Решать должен народ. Люди.
– Я, дорогой мой, не всякому народному решению безоговорочно доверяю, – ласково и опасно улыбнулся Майзель. – Народ – не господь бог, может и ошибиться с перепугу. Опять же – не весь народ разом, а какая-то значительная его часть. И выбрать себе – и остальным – на голову какого-нибудь бацьку-бульбаши, после чего – превратиться из народа Республики в население Бульбостана. Для того, чтобы народ сделал сознательный, разумный, взвешенный выбор, он должен быть к нему готов. И морально, и материально, – не забудь. А народная интеллигенция несёт за это полную ответственность, между прочим. Вплоть до уголовной. Так что не надо мне тут за народ щёки надувать. Народным образованием и воспитанием следует заниматься. Вот, – как мы. Усёк?
– И как же вы это делаете? – пробормотал Андрей, расстроенный и рассерженный данной Майзелем отповедью. – Просвети, будь ласков!
– Сейчас прямо?! – удивился Майзель. – Какой быстрый, однако! Годы уйдут, дорогой, на передачу опыта. Впрочем, вас, как моих земляков, по блату без очереди пристроим. Становись, равняйсь, шагом марш за парту.
– Ну, развоевался, – поморщилась Татьяна. – Хотя, в общем и целом, в правоте тебе не откажешь. И всё же Ира – человек. Настоящий. Высшего качества.
– Верю, – серьёзно кивнул Майзель. – Вот и придётся проследить, недоразумения всякие исключить. И не боись: солдат ребёнка не обидит.
– Надеюсь, – откликнулся Андрей. – Ей как раз сейчас, вероятно, не помешает что-то вроде охраны.
– С этого места подробнее, – взгляд у Майзеля сделался колючим.
– Тебе такая фамилия – Сосняковский – что-нибудь говорит? Он пытался наложить лапу на наследство своего почившего в бозе партнёра, а «бацька», красавец, ему старательно – посредством «органов» – помогал. Может, на долю рассчитывал.
– А ваша Ирина это раскопала.
– Точно. Теперь и у Сосняковского на неё зуб имеется.
– Это не тот ли… – прищурился Майзель.