Она протёрла глаза, пощипала себя за щеки, окончательно приходя в чувство.
– Любишь это… животное? – Дэкс брезгливо скривился. – А меня – нет, получается? Зачем же ты тогда рванула в Лэй из своей столичной академии по щелчку пальцев старикашки Конелли? Верно, и я что-то да значу для тебя, а?
– Конечно, значишь, хоть ты и идиот, – ухмыльнулась Хильди. – Но ничего. Я слышала, что с братьями такое часто бывает.
Дэкстер аж застонал от досады, заламывая руки.
– Маленькая, да не брат я тебе. Я всё выдумал!
– Выдумал, – кивнула она. – Да вот только в правду попал. Я действительно дочь Далии, твоей няни, и мы поселились в особняке Янсенов, когда я была совсем маленькой. Да вот только всё это не просто совпадение. Не банальное стечение обстоятельств. Ребёнка-то Далии заделал не кто иной, как Гордон Янсен собственной персоной. Так что мы с тобой сводные, Дэкс, по отцу.
– Так слуги не зря сплетничали?
Хильди не ответила, нервно вслушиваясь в шум, доносящийся из-за забора, с улицы.
– Сюда не сунутся. Пока что, – успокоил её Дэкс, но тут же вернулся к разговору: – А ты откуда всё это знаешь? Что Далия действительно была любовницей моего отца?
– Вот тут я не уверена. Всё-таки слово «любовница» предполагает какую-никакую любовь, а у них была чистой воды сделка по племенному разведению магически одарённых детей, во всяком случае со стороны Гордона. А узнала… так сканд Вускессен любезно просветил. Как раз перед своей преждевременной кончиной.
– А с ним-то что произошло? Ты так и не объяснила. Скорее всего Вускессен просто налил тебе ёлеброда в уши. А ты и поверила.
– Ну как знаешь, Дэкс. Убеждать тебя я не стану, умолять мне поверить тоже. – Хильди поднялась с бочки, понимая, что ещё немного – и усталость свалит её с ног прямо здесь. – Дело твоё. Но я буду следовать своей правде.
Пошатнувшись, она упрямо зашагала обратным путём, но Дэкс легко опередил её и преградил дорогу:
– Сюда – только в лапы к законникам.
– Так веди к законникам в хвост. Столько времени на пустую болтовню потеряли.
Дэкс смерил её разочарованным взглядом, но всё же развернулся и двинулся вдоль сарая, продолжая бурчать.
– Сколько времени? – буркнул он. – Тебе же дурно было… Какая же ты теперь стала… Злая.
Хильди хмыкнула.
– Упрямая, непослушная. И злая.
– С таким-то братом – немудрено, – вдруг ожил элементаль в её мыслях. Да так чётко и ясно, что она не сдержалась:
– Ори!
– Ну наконец-то, – воспрял духом тот. – Услышала меня!
А Дэкс в этот момент резко развернулся к Хильди:
– Драный драккар, опять у тебя начинается припадок? Что за Ори? С кем ты все время говоришь? Умом повредилась?
– Хильди, я понимаю, ты неимоверно устала, – затараторил тем временем элементаль. – Знак варга исторгся, блок снят, магия закрепилась. Воздействие хаоса поначалу всегда такое – требует здорового крепкого сна, чтобы правильно укорениться… Не мне тебе объяснять и уж точно не сейчас. Но нужно спешить к Торвальду. Ты чувствуешь?
– Нет, – ответила она вслух.
– Ладно, – вздохнул Дэкс, – позже с этим разберёмся. У твоих столичных дружков случайно нельзя залечь? Переждать, пока шумиха уляжется, тут теперь законников, наверное, больше, чем в самом Грантроке…
– Дэкс, замолчи! Сбиваешь.
Хильди тем временем пыталась следовать напутствиям, Ори, но не могла уловить ни всплесков хаоса, ни гнилостного следа магии йотуна. Но элементаль так уверенно рассказывал об этом, что тревога за Торвальда стала невыносимой. Когда Дэкс вывел её в какой-то очередной грязный проулок, слева показался знакомый тракт. Сколько раз она ходила по нему на работу и обратно – вот только теперь по земле стелился дым, а несколько домов были обрушены, словно по городу пронёсся смерч… или парочка разъярённых левиафанов.
Хильди рванула туда, теперь она точно понимала, в какой стороне озеро Мутт. И как будто бы даже почувствовала, как внутри натянулась невидимая струна, что направляла всё её существо к Торвальду. Дэкс что-то кричал вслед, пытался догнать. Но будто сам снег ровно укладывался ей под ноги, а порывы метели подталкивали в спину, едва ли не окрыляя.
«Магия? Моя магия? Но я же ничего не делала…»
– Эмоции порой лучше всяких заклинаний, – пояснил Ори. – Тем более это самые простейшие из воздействий.
Сзади послышался шлепок и гневные ругательства – брат явно упал. Но Хильди даже не оглянулась.
«С ним всё будет хорошо, а вот Торвальд…»
Тракт вильнул влево, открывая ужасающую картину: в месиве из снега, крови и обломков ближайших построек лежал левиафан, опутанный чёрной паутиной, словно неводом. Нити эти были такими тёмными, что казалось, даже лучи солнца растворяются в них и угасают. Никогда прежде Хильди не доводилось видеть подобное. Зверь издавал бессвязное мычание, в котором угадывалась боль. Шевелиться он даже не пытался.
