Дальше она слушать не стала – рванула к озеру, лёд которого превратился в осколки, тянущиеся широкой полосой вглубь от самого берега.
– Направо! Направо! – взывал Ори. – Можно спрятаться в…
– Хоть бы они его утопили! – Хильди неслась вперёд.
– Сомнительно. Йотунская магия… Да направо же!
– Нет. Нет, Ори. Готовься.
Счёт шёл на минуты. Торвальд знал это, и Зверь это знал. Они всё понимали. Неистовая ярость пополам с отчаянием разливалась в расщеплённой надвое душе, заставляла сжимать кольца вокруг проклятого йотуна. Но он, напитавшийся хаосом Ойвинда, стал чудовищно силён даже не в своём теле. А может, именно это и сыграло ему на руку. Новый сосуд – молодой и крепкий. Эта тварь даже сумела воззвать к исконному йотунскому умению. Когда на нём затрещала одежда, а конечности удлинились, Зверь рванулся изо всех сил, хоть силы эти уже стали по определению не равны. Раненый бесконтрольный левиафан с опустошёнными резервами против йотуна в активной боевой форме с укреплённым телом, в полтора раза превышающим размеры обычного человека. Последний раз Торвальд видел такое около сотни лет назад, во время Чёрной Ночи – битвы, что оставила академию в Грантроке без основателя, первого ректора Асбьёрна, а самого Торвальда – без Лагерты, его любимой, его огненной лисицы. Он догадывался, что именно её янтарный оберег перенёс его вместе с шаром в Лэй, скрыл от Ашилла. Но это стоило Лисе души. Отделив одну её часть, она не удержала остальные. Возможно, если бы у них было больше времени… Но теперь остаток её души блуждает в коридорах академии, а у Торвальда появился крошечный шанс отомстить, завершить общее дело и спасти сородичей. Но он снова упустил его. Снова проиграл.
Минуты шли, вода бурлила вокруг, магия густо сплеталась с телесным напряжением. Молодой левиафан попался в магическую сеть, но успел отхватить йотуну ногу. Вот и все их жалкие достижения на двоих. Торвальд держал Ашилла в тисках своих колец, но не мог раздавить его, как бы ни пытался, – тот, напитанный тьмой, хаосом и проклятой магией, был прочнее самого твёрдого камня. Ашилл сперва пытался дотянуться до шеи Торвальда, но Зверь выпятил шипы, не позволяя случиться непоправимому. А потом Ашилл и вовсе замер, сосредоточившись на крепости своего тела и удержании сети со вторым левиафаном. Он позволил времени решить исход этой битвы. И сейчас оно было на стороне тьмы. Ашилл просто выжидал, когда у Зверя иссякнут последние силы. И Зверь, и Торвальд – оба знали, что скоро так и случится.
Тёмная вода волновалась, на поверхности покачивались осколки льдин, да так рьяно, будто внутри всё кипело. На ходу Хильди стянула с себя плащ, памятуя о том, как быстро эти вещи вбирают в себя влагу и становятся неподъёмными.
А затем она неловко прыгнула в воду, сперва упав плашмя на живот, и только потом стала погружаться вниз. Рядом вспыхнул синими переливами Ори, превращаясь в морского конька. Сперва в кроху, не больше указательного пальца, но через миг он увеличился до размера высшего элементаля. Не теряя драгоценных мгновений, Хильди ухватилась за его шею, оседлала и с силой сжала ребристые бока пятками. Холода она не ощущала. Совсем.
Ори быстро определил, где хозяин. Водный элементаль, оказавшись в своей стихии, ловко лавировал по глубинным течениям и тонко чувствовал момент, когда Хильди требовалось сделать вдох, – поднимался к поверхности.
Вскоре они увидели бирюзовые всполохи, которые, словно грозовые разряды, сверкали на глубине. Рёв левиафанов вибрациями проникал под кожу. Разглядеть толком, где кто, сперва не выходило.
«Ближе, Ори, ближе!»
Но вместо этого элементаль поднялся к поверхности, и Хильди набрала в лёгкие побольше воздуха.
Они быстро достигли страшного облака, в котором клубились тьма, чешуя, бирюзовые искры, голубоватые отсветы, кровь и гниль. Ворвавшись внутрь этого хаоса, Хильди наконец различила Торвальда, что по-прежнему обвивал и давил йотуна кольцами своего тела. Второй левиафан снова попался в невод из чёрной магии, но не жалея себя бился, раздирая собственную плоть, рвался к йотуну, клацая мощными челюстями, меж зубов которых застряла откушенная йотунская ступня. Однако даже раненому, Штейну доставало сил удерживать невод на расстоянии. Отсутствие воздуха же действительно не причиняло йотуну вреда – как и говорил Ори.
Торвальд пытался извернуться и отгрызть йотуну голову. Но тот одной рукой держал его за нарост костяного воротника и явно пытался добраться до шеи, второй – не давал раздавить себя, высвобождая всё больше чёрной магической паутины, которая расползалась по чешуе, словно живая. Зверю же магии явно не хватало, и он действовал одной лишь силой.
Хильди сжала Ори ногами, направила правее. Он не упрямился, хоть и тяжело переносил близость гнилой магии. Она чувствовала это. Но должна была помочь. Положить этому конец. Пусть и не успеет сделать новый вздох, пусть и отдаст всю магию, что успела возродиться в ней.
«Я должна!»
