Второй левиафан, крупнее этого, лежал чуть дальше. Тоже без движения, даже, кажется, не дышал. За шею его крепко держал сканд Штейн – этот всегда улыбчивый магистр травоведения. Но и от него мало что осталось в том виде, в котором Хильди знала его. Йотун стал заметно крупнее и выше, его удлинившиеся руки торчали из коротких рукавов, штанины разошлись по швам, оголяя крепкие, увитые чёрными венами бёдра.
«Проклятый мерзкий йотун!»
Хильди изнутри опалило такой жгучей яростью, что закололо кончики пальцев и вниз посыпались снежинки. Злость была хоть и сильной, но какой-то отдалённой, будто не её.
«Ори? Лагерта?»
Внутри нарастал жар, словно кто-то подкинул в костёр сухих щепок. Хильди закашлялась, прижала руку к груди, но холод, рвущийся с пальцев, не принёс облегчения. Ярость же переросла в остервенелое бешенство, и Хильди с криком вскинула руку:
– Турисаз! Турисаз! Гоа тиль хельвете!
Незнакомые слова исторгались из неё вместе с потоком острых смертоносных снежинок.
– Фламме ав лэин ловендл аске…
Первая вошла в плечо Штейна, и он резко отпрянул в сторону.
– Фрисе! Фрисе, ульвахале…
Две вонзились в его бедро и голень. Остальные звонко ударились о чешую левиафана, но тот не отреагировал. Йотун же выкручивал пальцы в замысловатых пассах, взращивая тьму вокруг себя, что поглощала и свет, и снег. Но Хильди не унималась. Кричала всё непонятное, что потоком шло изнутри, горела в пламени собственного магического костра и не могла остановиться. Снежинки летели вперёд, но попадали куда придётся: и в левиафана, лежащего неподвижно, и в обрушенный дом за ним, и в черноту йотуна.
Магический невод, что накрывал левиафана, за которым стояла Хильди, с шипением лопнул в нескольких местах. Зверь коротко рыкнул и стукнул хвостом, обрывая ещё одну проклятую нить, а потом и следующую. Второй левиафан так и остался лежать. А вот большая груда обломков рядом с ним пришла в движение. Оттуда тоже раздавалось шипение лопающихся нитей. И только сейчас Хильди осознала, что под завалом скрывался ещё один левиафан.
Мигнул бирюзой такой родной взгляд, блеснула на солнце такая знакомая корона из шипов. Хильди видела в жизни всего четырёх левиафанов, один навсегда остался в «Птице», остальные были здесь. Но все они были разными, и все кроме одного – безликими для неё.
– Торвальд! – воскликнула она, сбившись и с заклинания, и с дыхания.
Тут же в неё полетело йотунское колдовство. Время будто остановилось, замедленно демонстрируя тьму, что приближалась щупальцами осьминога, готовая поглотить её навсегда. Серебристые мелкие снежинки, кружась и блестя, расступались, освобождая путь чёрному потоку. А Хильди не могла вспомнить ни одного правильного слова, которые несколько мгновений назад с лёгкостью слетали с языка. Да и казалось, что она даже не успеет и раскрыть рта. Внутри Ори испуганно верещал, но его советы слились в монотонный писк.
А затем последовал удар.
Сбоку. Совсем не тот, которого она ждала.
Хильди отлетела в стену дома, тьма же пронеслась мимо её лица, опаляя смрадным гнилостным зловонием, и впилась в серебристо-бирюзовую чешую, разбиваясь прогорклым дымком.
Глаза заслезились – это боль не заставила себя ждать, охватила спину и разлилась по затылку. Но то была боль от ушиба, а не от йотунского проклятия.
Рядом глухо рыкнул левиафан. А кончик его блестящего бирюзоватого хвоста сполз с талии Хильди, отпуская. Знакомый взгляд прошёлся по её хрупкой фигурке.
– Тор… вальд… – простонала она, падая коленями в снег, а когда смогла поднять голову, зверя рядом уже не было. Он стремительно двигался к йотуну, окружённому коконом тьмы. Не снижая скорости, на полном ходу он свернул израненное, сочащееся кровью тело кольцами, а затем, словно распрямившаяся пружина, метнул себя на противника.
Перед глазами стояла мутная пелена слёз, но Хильди видела, как Торвальд обвил йотуна кольцами своего тела. Отблески бирюзы быстро тускнели, терялись в чёрном облаке йотунской магии.
– Торвальд!
Но он скрылся подо льдом озера Мутт, забирая с собой йотуна. И только яростный рёв ещё гудел над поверхностью, закладывая уши. Другой левиафан, тот, что поменьше, смог наконец разорвать на себе последние чёрные нити, подхватил рёв Торвальда и тоже нырнул следом.
Страх за Торвальда стал невыносимым. Именно он дал сил и смелости подняться на ноги и доковылять до оставшегося лежать левиафана.
– Вставай! – Она схватилась за корону его костяных наростов и попыталась встряхнуть, но не смогла даже пошевелить массивную тушу. – Давай! Ты нужен им.
Из ноздрей левиафана вместе с тяжёлым выдохом вырвалось облачко снежинок. Но он даже глаз не открыл.
– Помоги же. Ты ведь зверь! Сильный и могучий…
Её увещевания резко оборвал свист законников. Из-за угла мелькнули синие плащи и снова спрятались. В воздухе запахло чем-то странным, необычным. В груди стало тесно.
– Магия воздуха! – воскликнул Ори, да так громко, что голос резанул по мозгам.
– Да тише ты.
– Слышишь меня? Слава рунам, я уж думал всё, слила весь резерв.
– Чего?
– Сканда Хильди, нужно уходить. Законники не будут разбираться…
