– Темнит, как пить дать темнит, – прошелестел Ори. – Что-то с ним не то.
Олаф дурашливо развёл руками:
– Уж извините. Придётся обычным способом.
За ближайшим домом обнаружились ожидающие сани. Звонкая монета перекочевала из руки Олафа к вознице. Тот демонстративно зевнул и тут же был облагодетельствован ещё парочкой монет. Вот тогда-то и зашевелился.
В санях пахло дублёной кожей и отчего-то мёдом. То ли извозчик любил потягивать его для сугрева, то ли предыдущий пассажир расплескал напиток под мерный скрип полозьев и топот копыт. Всё это навевало на Хильди дремоту. А через какое-то время монотонной тряски она и вовсе не заметила, как склонилась к сидящему рядом Олафу, прижалась щекой к его плечу и опустила веки.
– Что за…? – едва слышно прошептала Хильди, разглядывая выкрашенные белой краской узенькие доски потолка.
Она часто заморгала и привстала на локте, обозревая неизвестную комнату. И выдохнула, наткнувшись взглядом сперва на оголённое округлое бедро, сползшее на пол одеяло, а затем и светлые, спадающие водопадом вниз с кровати волосы.
– Бригитт?
Та дёрнула плечом и повернулась на другой бок, выставляя напоказ некрасиво сбившуюся сорочку. Бригитт казалась своим двойником, ведь эта растрёпа перед глазами Хильди так не вязалась со всегда аккуратной и манерной девушкой, собиравшей волосы в идеально уложенную высокую причёску.
Хильди села в постели и, повернувшись, обнаружила в помещении ещё две кровати. Самая дальняя в углу пустовала, а на той, что поближе, лежала Юханна с книгой в руках. Но смотрела она на Хильди с хитрым прищуром.
– Вот и у нас были такие же ошарашенные лица, когда Олаф притащил нам твою сонную тушку, – звонко сказала она, не боясь разбудить Бригитт. – Неужели свидание с ним вышло настолько скучным?
– Какое свидание? – нахмурилась Хильди.
Юханна пожала плечами:
– Видимо, одно из самых паршивых. Олаф явился посреди ночи, раздражённый, я бы даже сказала – злой. Никогда его таким не видела! Сгрузил тебя на кровать и ушёл, толком ничего не объяснив. Так что это было?
– Я просто устала. Видимо, заснула в карете. Не помню.
– Какая поразительная беспечность! – недовольно фыркнула проснувшаяся Бригитт, подтягивая сползшее одеяло. – То ты ходишь на занятия, то прогуливаешь, то в санях засыпаешь с мужчиной… Это в каком таком пансионе ты прежде училась, где обучали подобным вольностям?
«В сиротском доме».
– Не слушай её, – подбодрил голос Ори. – Вчера у тебя был тяжёлый день. Но и теперь забот немало. Не трать нервы на пустое.
– Олаф буркнул, уходя, что ректор, мол, определил тебя в нашу комнату, и теперь ты будешь жить с нами, – не унимались любопытная Бригитт. – Это правда?
– Хотела бы я и сама знать. Зайду к ректору и всё проясню.
Бригитт принялась и дальше возмущаться, но Хильди решила последовать совету Ори. Нервы ей точно ещё пригодятся. Правда, покончив с утренним туалетом, пришлось отложить визит к ректору, чей кабинет оказался заперт. За неимением других вариантов Хильди влилась в рутину жизни в академии. Сначала она позавтракала в общей трапезной вместе Юханной и Бригитт, а затем поспешила с ними же на занятия. Магистры хоть и бросали на Хильди хмурые взгляды, но прилюдно за прогулы не порицали.
«Вероятно, это тоже заслуга сканда ван Саттера. Скорее бы уже с ним встретиться и во всём разобраться!»
Единственное, что смущало, так это задумчивые взгляды Олафа.
– Что-то не так? – не выдержав, повернулась к нему Хильди, пока магистр Гилли собирал костяной фибулой свою бороду, ведь та так и норовила нырнуть в купель, которая была непременным атрибутом практического занятия.
Олаф покачал головой и сделал вид, что разминает руки перед тренировкой магических пассов. Хильди припомнила, как ловко вчера он активировал портальные врата. С артефактами или без, но этот парень явно не нуждался в правильной постановке пальцев. Однако продолжал выполнять сбивчивые движения, почёсывать в затылке и с туповатым видом кивать на замечания магистра. Хотя она и сама была не лучше. Даже не пыталась призвать магию и сделать что-то правильно. Перед внутренним взором постоянно возникало покрытое инеем мёртвое лицо сканда Вускессена.
Теперь, когда напряжение чуть спало, а пережитое прошлым днём не сбивало сердце с ритма, Хильди могла всё обдумать. Но сколько бы она ни прокручивала в уме события в доме Вускессена, снова и снова приходила к выводу, что Эспена умертвила её пробудившаяся магия. Неправильная магия.
«Ведь Далия, моя мама, была магом воды, так он сказал!»
А морозные узоры, разрезавшие кожу и плоть Вускессена, к магии воды относились лишь косвенно. Ори же отмалчивался, когда Хильди пыталась заговорить с ним об этой странности.
