– Тише, тише, сканда ла Фрайн. – Ректор ван Саттер вышел из-за своего стола с невесть откуда взявшимся стаканом студёного ягодного отвара в руке, который Хильди приняла и выпила залпом.
– Я места себе не находила! – продолжила она, облизнув губы. – Лекции ещё эти. Ну какие, скажите, лекции, когда мою магию то будили, то отнимали, а меня то похищали, то топили…
Хильди почувствовала мягкое давление на плечи и послушно опустилась на стул. Но говорить не перестала. Сбивчиво и суетливо она вываливала на ректора все свои горести и тревоги, пока не дошла до одичавшего Торвальда, утратившего человеческий облик и, кажется, разум тоже.
– Прошу вас, помогите мне вернуться в замок ла Фрайн и совладать с обезумевшим зверем! – завершила она свой рассказ и выдохнула, с надеждой уставившись на ректора.
– Вот, значит, как… – Сканд ван Саттер забарабанил пальцами по столешнице, а затем встал и, задумавшись, уставился в окно кабинета. – Я и подумать не мог, что всё настолько… Когда вы в очередной раз пропали из академии, я невзначай ещё раз проверил по старым связям, не попали ли вы в беду. А не обнаружив вас нигде в столице, предположил, что вы вернулись в замок ла Фрайн и ваш… э-э-э… родственник по какой-то причине удерживает вас взаперти. Вот я и отправил адепта Олафа Линдхольма.
Хильди вскинулась от негодования.
– Удерживает?! Зачем бы Тор… сканду ла Фрайну так поступать со мной? Он ведь сам определил меня в академию и настоял на учёбе.
– Это так, адептка, но… – Ректор вздохнул и вернулся обратно в своё кресло. – Давайте начистоту, Брунхильд. Сканд ла Фрайн – сильный ледяной маг, но и я не зря занимаю должность ректора. Сразу же после его обращения я навёл справки и выяснил, что он собой представляет. Левиафан, сканда! Вы хоть понимаете, что это значит?
– Что он умеет превращаться в огромного злобного змея и плавать под водой? – неуверенно предположила Хильди.
– И это тоже, – кивнул ван Саттер. – Но ещё в нём сильна власть хаоса, а значит, инстинкты могут выйти из-под контроля. Зверь может одержать верх над человеческим сознанием. Инстинкты хищника и собственнические замашки. Особенно в отношении дев, которые состоят с ним в… э-э-э… родственных связях.
Хильди от такого намёка вспыхнула, хотя и знала, что дальше обжигающих поцелуев у них с Торвальдом дело не заходило.
«Не заходило ведь?» – спросила она сама у себя.
Но мысли уже бежали в сторону предположений сканды Близзард о беременности, да и Дэкс вместе с лекарем-шарлатаном, пытавшиеся вытравить плод и подправить ей память, вынуждали терзаться в сомнениях.
– Спроси, почему он отправил за тобой бездарного первокурсника, – вклинился в поток размышлений голос Ори. – Не нравится он мне, этот Олаф, ох, не нравится.
Хильди с облегчением сменила тему, передав вопрос ректору. А тот лишь плечами пожал:
– Он стал единственным, кто согласился. Я же не могу навязывать свои личные просьбы адептам и магистрам – это не входит в обязанности ни тех, ни других. А уж на фоне противостояния истинных магов и… слабых магов – тех, кто согласно новому закону, поступил в этом году в академию…
Ори не дал Хильди дослушать:
– Спроси, давал ли он Олафу артефакт для перехода через портальные врата.
– И кстати, – тем временем продолжал сканд ван Саттер, – раз уж мы заговорили о магии, давайте ещё раз проверим ваш уровень.
Он взял с полки стеллажа деревянный сундук с измерительной шкалой на крышке. А у Хильди из головы вылетели все мысли кроме одной:
«Что он покажет?»
Она сунула руку в артефакт. Кристаллы в шкале вспыхнули и резко взметнулись вверх, а потом так же стремительно вернулись на нулевую отметку. Мелкие сверкающие частички словно взбесились: то гасли, то вспыхивали неровным блеском.
Хильди перевела недоуменный взгляд на ректора:
– И что это значит? – И добавила с затаённой надеждой: – Есть ведь магия во мне, да?
– Это не магия, Брунхильд… – Сканд ван Саттер нахмурился. – Это хаос.
Эти мелкие, мерзкие людишки в синих плащах сновали по берегу, вынюхивая и выискивая. Запускали волны магии, что пронзали глубины озера Мутт. Но что они могли найти? Ничего.
– Я есть хаос, – щерился Зверь, готовый вот-вот ударить хвостом и закружить в водовороте беспорядка человеческие фигурки, прибрежный перелесок, жавшиеся друг к другу лачуги…
