Контроль был утерян, и лишь тонкие, хрупкие нити связи ещё тянулись от одного сознания к другому. Они то блестели, словно леска рыбака, то обрывались, и тогда Зверь устремлялся из глубин к берегу, желал вернуть утерянное сокровище. Торвальду стало чуть легче, когда аромат ночных фиалок растворился в воздухе. Он понимал, что Брунхильд совершила магический переход и в Лэе её больше нет. Понимал, что это правильно – так безопаснее для неё. Но ярость Зверя временами затмевала разум. Стоило лишь на миг поддаться, как в следующее озарение Торвальд обнаруживал себя близко к берегу. Вот и сейчас он едва успел сменить направление и отдать на волю левиафана заброшенные доки. Первыми слетели с петель добротные дубовые ворота, а вместе с ними и табличка: «Частная территория. Посторонним вход запрещён. Продаётся».
Зверь крушил стены в щепки, а Торвальд вспоминал, как следил за Брунхильд вплоть до этих ворот, как подал ей локоть и свой плащ, как проводил до дома и с упоением впервые поцеловал…
…Чёрное марево висело в холле академии, и даже сотни магических лампад, как и стены, статуи, барельефы из белого мрамора не могли развеять неестественную тьму. И то была ночь среди ночи, простирающая свои мерзкие щупальца, тянущаяся ко всему живому. К нам, магам и защитникам Грантрока. В ушах моих стоял шум, сравнимый с писком сонмов насекомых-кровопийц. Но сегодня кровопийцами были не они, а швахховы йотуны, что ворвались в наш дом, в наш оплот, в нашу академию. Целью этих подлых тварей было наше наследие – магия, что теплилась в сердцах юных адептов.
С тех пор как Асбьёрн открыл академию, мы, маги, несомненно, стали мощнее. И дети наши однажды превзойдут нас по умениям, уже теперь впитывая учения, развиваясь и осознавая возможности стихийной магии. Баланс сил менялся. И какому йотуну это понравилось бы? Мы понимали, что однажды битва случится, но не думали, что столь скоро и внезапно. Мы оказались не готовы.
Я отполз в сторону упавшей и расколовшейся колонны, прикрывая нос и рот рукавом, тщетно стараясь разогнать мрак невидимыми взгляду рисунками рун. И когда я уже решил, что время моё сочтено, внезапно вспышка льдистого инея пронеслась мимо, сопровождаемая мощным звериным рёвом, впилась в раскинувшего руки йотуна, что стоял в центре холла и шептал чёрные слова заклятий. Вмиг йотун воссиял светом белее звёзд, покрылся хрусткой коркой льда и осыпался снегом на мраморный пол. Тьма опала вместе с хозяином, словно белёсый пепел. А я испытал невероятную радость:
– Поживу ещё.
Я приподнялся на колени и высунулся из укрытия, одновременно выплетая пальцами рунический аркан, чтобы забросить его во врагов, коих оставалось ещё немало в стенах академии. Но увидел я сцену, что запала мне в душу ядовитой иглой: у дальней стены холла распростёрлось женское тело в мантии магистрессы насыщенного бордового цвета, так резко контрастирующего с чёрными одеждами йотунов. Лагерта дел Сабо, не так давно приехавшая из академии магических искусств Гардарики, лежала на спине, неестественно подогнув одну ногу. Её яркие рыжие локоны разметались по грязному полу, окружив голову иллюзией пламени. Моим первым порывом было кинуться на помощь, подхватить изломанную женскую фигурку на руки и попытаться отступить под прикрытие левиафанов, что сражались на нашей стороне. Но затем глаза разглядели в клубящейся пыли и мраке то, от чего мои ноги одеревенели.
Я замер, наблюдая, как над телом раненой склонился тощий старик-йотун. Он что-то торопливо говорил, нежно сжимал её руку в своей, а второй водил над грудью и рёбрами, словно осматривая или пытаясь залечить повреждения. Брови его были сведены, и на лице отражалось… отчаяние?! Лагерта же молча следила за йотуном угасающим взором и, клянусь руной правды Тейваз, улыбалась.
Она! Та, что клялась защищать академию, как собственный дом, улыбалась нашему врагу перед смертью!
Ярость вскипела в моих венах! Предательница! Лгунья! Мы с ректором Асбьёрном гадали: каким же таинственным образом йотуны смогли проникнуть на хорошо защищённую территорию академии? Что за мерзкий чудовищный ритуал они провели, дабы превозмочь защитную силу рун, многократно помноженную на ресурсы стихийных магов? Простая мысль о подлом предательстве, об ударе в спину даже не приходила нам в голову…
Йотунша проклятая! Как же мы не распознали её чёрное колдовство, прикрытое пламенными заклинаниями?
